– У меня тоже. – И это я поскромничала. В ту ночь с Ильёй я испытала настоящий вагинальный оргазм. Конечно, Илья понял это по судорогам. Такого с мужем у меня ещё не было. И до недавнего времени я бы и не подозревала о такой замечательной опции в моём организме. Свой первый оргазм я испытала в самый страшный и одновременно прекрасный момент в моей жизни.
– Саш, я вообще плохо соображаю, что происходит. Мне просто хорошо здесь и сейчас с тобой.
Я расплылась в улыбке. Люблю комплименты. А ещё люблю, когда меня вожделеют. Я нежно прошлась подушечками пальцев по его груди, животу, а когда опустилась ниже, то меня ждала приятная неожиданность.
Мы очухались под утро. Это так странно – встречать лучи восходящего солнца в обнимку с любовником. А через стенку от нас мирно спали законные олени. Мне захотелось срочно записать свои мысли. Я вылезла из объятий Ильи и уселась за свой рабочий стол. Через несколько минут Илья сонно спросил.
– Ты уже работаешь? В такую рань?
– Ага. Надо писать, пока прёт. Такое нечасто бывает, – бросила я, не глядя на него. Мне почему-то хотелось, чтобы он оделся. При утреннем свете его голое тело уже не казалось мне таким сексуальным. Дряблое брюхо и волосатые ноги вряд ли могли у кого-то вызвать романтические чувства. По крайней мере, мне было неприятно. Свою страсть я удовлетворила, оргазм получила, так что…
– Пойду посплю немного, – с этими словами Илья вышел из комнаты и осторожно прикрыл дверь.
Я откинулась на спинку стула. Что же я натворила. В какую же жопу сама себе затащила. Странно, но эти мысли не пугали меня, скорее вызывали на лице глупую улыбку и давно забытое чувство нарушения запретов. Так было с мамой.
В детстве мне постоянно всё запрещали. А я делала вид, что слушаюсь, но сама тайком шла против маминой системы. Тогда мне было намного страшнее, чем сейчас. Одна только мысль о том, что мама узнает о моих проступках, вгоняла меня в ужас. А ведь такое случалось. За подправленные в дневнике оценки, за тушь и тени, пронесённые в школу тайком, за запах сигарет от рукавов, вот за что я получала ремнём по заднице вплоть до совершеннолетия. Но ещё страшнее был мамин игнор, который мог длиться несколько недель. Она делала вид, что меня не существует. Это по-настоящему страшно. Моё маленькое детское сердечко сжималось от ужаса при мысли о том, что мама больше никогда не будет со мной разговаривать.
Так что после такой школы жизни мне уже нечего бояться. Самое плохое, что сейчас может случиться – это развод, если всё откроется. И почему-то меня это не особо волновало. Нет, я не хотела бы разводиться. Олег удобный, заботливый, предсказуемый. Он воплощение мечты любой среднестатистической женщины, да вот только я не «любая». Если мне не хватает эмоций, огня, событий, то уж я найду, как их внедрить в мою жизнь. Но иногда так случается, что некоторые неожиданности сами ко мне прилипают. Это не всегда приятно, хотя всё в мире относительно и зависит только от нашего восприятия. А я решила, что буду относиться к недавнему происшествию как к новому опыту, а не как к уголовно-наказуемому преступлению.
Чаще всего я весьма осмотрительна и бдительна, особенно в отношении незнакомых особей мужского пола. Эта давняя привычка укоренилась во мне ещё в те годы, когда я жила с матушкой в не самом благополучном районе города и вынуждена была оберегать свою честь от посягательств маньяков и прочих маргиналов.
С детства меня держали в ежовых рукавицах. Шаг вправо, шаг влево приравнивались к дезертирству и карались соответствующе. И хотя меня воспитывала всего лишь одинокая женщина, но её жёсткость и фанатическая религиозность могли бы посоперничать с армейской дедовщиной.
Я иногда не понимаю, как мне удалось сохранить свой разум незатронутым матушкиными проповедями. Ведь если бы я следовала её наставлениям, то до сих пор бы была девственницей, живущей с ней в однокомнатной квартире с кучей кошек и собак. А, ну ещё и с кучей своих комплексов и матушкиных тараканов.
Удивительное дело, но в детстве наши родители воспринимаются нами как некие божества, твёрдо знающие всю мудрость этого мира. И лишь повзрослев, мы понимаем, что иногда родители бывают редкостными ублюдками. А кто-то до сих пор этого не осознает.
У меня была хорошая психологическая закалка. Я каждый день противостояла сумасшедшей фанатичке, которая то размахивала свечами перед ликами своих богов, то пускалась по кладбищам с зельями и фотографиями, выполняя напутствия алчных гадалок. Хорошо, что у меня хватило ума и смелости свалить от неё. Хотя сделала я это не слишком рано. Психологические тиски меня крепко держали, а ещё чувства долга и вины, которые ежедневно с раннего детства навязывались мне. Иногда я думаю, что именно из-за этого я и стала писать такие книги. Я хотела сбежать от той реальности, в которой просто не смогла бы остаться адекватным человеком. Наверное, я даже благодарна маме за ежедневные порки и унижения. Это сделало из меня того, кем я стала сейчас.
