У нее сделался разочарованный вид, когда я хладнокровно восприняла ее признание. Но я прекрасно помнила, как сама тайком утаскивала отцовские книги по анатомии и разглядывала любопытные картинки. Тогда мне тоже было лет двенадцать. Но мое раннее знакомство с устройством человеческого тела казалось невинным по сравнению с тем, что нашла Люси в тайнике дяди Чарлза. Наверное, он сам называл свои книжки «эротическими», но там, откуда я родом, такого рода книжки называются «грязными».
– Странно, что ваш дядя Чарлз не запирал свою коллекцию на замок; они лежали в таком месте, где их может найти и ребенок.
– Да нет, он запирал ящик, – возразила Люси. – А я подсмотрела, куда он прятал ключ. Ключ хранился в сине-белой вазе на каминной полке в его кабинете. Вот я дождалась, когда он уедет, достала ключ и открыла ящик.
Я невольно рассмеялась, хотя для двенадцатилетней девочки такая дядюшкина коллекция – едва ли подходящее чтение.
– Люси, другие книги вы тоже читали? Не только дневники?
– Да, конечно, читала. Точнее, главным образом смотрела картинки. Некоторые книги были на французском. В пансионе нас обучали французскому языку, но таких слов, которые встречались в дядиных книжках, нам не преподавали.
Образ процветающего, почтенного Чарлза Роуча проплыл перед моим внутренним взором. Возможно, он запирался в кабинете перед тем, как доставал из ящика письменного стола свою тайную коллекцию, чтобы его не застал слуга или случайно не вошла племянница.
– Такого рода… хобби есть у многих джентльменов, – сказала я. – Он, наверное, очень смутится, если узнает, что вы видели те книжки.
– Не надо ему было запирать ящик, – простодушно возразила Люси. – Если бы он не запер ящик, мне бы и в голову не пришло, что там спрятано что-то интересное… Как бы там ни было, тетя Кристина наверняка будет снова и снова напоминать вам о необходимости высоконравственного поведения, которого ждут от всех членов семьи и всех, кто с нами связан. Респектабельность означает: никаких неловкостей. «Место для всего и все на своем месте». Вот любимый девиз тети Кристины. Лиззи, мой грех заключается в том, что для меня нет и никогда не было подходящего места. Я пятнаю их дом, как неоконченная вышивка, брошенная на кресле. Меня следует убрать, положить на место. Вот для чего сюда вызвали вашего доктора Лефевра. Чтобы он убрал меня в дорогой частный сумасшедший дом, который он возглавляет. Меня запрут в таком месте, где меня никто не сможет увидеть, как дневники Джона Роуча.
– Доктор Лефевр – вовсе не «мой»! – резко возразила я.
На лице Люси появилось уже знакомое мне упрямое выражение. В прошлом моя гувернантка, мадам Леблан, решительно объявила бы, что такое выражение лица
Не могу сказать, что мне приятно было узнать новую подробность про Лефевра. Помимо того что он специалист в своей области, он, оказывается, еще и возглавляет собственную клинику для душевнобольных. Правда, как заметил сам доктор, я совсем недавно появилась на сцене. Если рассудок Люси расстроен и она считает, что ее ребенок не умер, она с таким же успехом может представлять, будто доктор Лефевр приехал затем, чтобы увезти ее в частную клинику. Я знала, что молодые люди способны цепляться за собственные убеждения вопреки всем доводам. Люси, вбив себе что-то в голову, едва ли расстанется со своей идеей. Меня поразило, что, хотя она довольно охотно рассказывала о себе, она ни разу не упомянула ни о муже, ни о ребенке. Последнее, учитывая ее предполагаемое душевное расстройство, показалось мне особенно странным.
Но время для того, чтобы начинать разговор о ее муже и ребенке, было неподходящим. Во всяком случае, нас прервала экономка миссис Уильямс:
– Извините, что помешала, миссис Крейвен… и вы, мисс Мартин… но Бреннану не терпится начать. Он ждет на кухне со своей собакой и хочет выпустить ее, чтобы пес унюхал крысу, которую видела мисс Роуч.
Люси передернуло; она оттолкнула тарелку, не окончив завтракать.
– Смотреть на его работу вряд ли приятно. Поэтому вам лучше отправиться на прогулку, – отрывисто продолжала миссис Уильямс.
Я наклонилась к Люси, понурившей голову, и напомнила, что она обещала показать мне окрестности.
– Ах да! – довольно живо откликнулась она. – Если вы не против, можем отправиться сейчас же. Мне только нужно взять шляпку. – Она выбежала из столовой.
Я последовала было за ней, но Уильямс, которая оставалась в столовой, тронула меня за плечо.
– Пожалуйста, не возвращайтесь, пока не убедитесь, что крысолов ушел, – негромко попросила экономка, пытливо глядя мне в глаза. – Характер у нее чувствительный. Ей не пойдет на пользу, если она увидит Бреннана за работой.
– Постараюсь не возвращаться подольше, – заверила я.
– Спасибо, мисс. – Мне показалось, что суровая экономка немного смягчилась.
Меня удивила ее заботливость; переодеваясь, я думала: вот хотя бы один человек, которому Люси небезразлична.
