Любовь полностью

— В чем тогда фишка — жить в Стокгольме, — коли мы и встретиться-то толком не можем?

— «Когда», — сказал я. — «Когда», а не «коли».

— Ты помнишь, когда ты прилетел в Стокгольм? И когда ехал в такси, растолковывал мне по телефону значение слова «подкаблучник», поскольку я отказался идти с тобой в ночной клуб?

— В таких случаях надо говорить не «когда», а «пока», — сказал я. — Пока ты ехал в такси.

— Один черт. Важно слово «подкаблучник». Его ты помнишь?

— К сожалению, да.

— И? Какие ты сделал выводы?

— У меня совсем другое дело. Я не подкаблучник, а каблук. А ты — пулен с задранным носом.

— Ха-ха! А как насчет завтра?

— К нам придут Фредрик и Карин.

— Фредрик? Этот типа режиссеришко?

— Я бы не стал так выражаться. Но да, это он.

— Господь милосердный. А воскресенье? Нет, у вас день отдыха. Понедельник?

— Годится.

— Еще бы, в понедельник-то в городе народу полно.

— Значит, договорились: в понедельник в «Пеликане», — сказал я. — Кстати, купил только что Малапарте.

— А, ты у букиниста? Он хороший.

— И дневники Делакруа купил.

— Они тоже вроде славные. Тумас о них говорил, помню. Еще что нового?

— Звонили из «Афтенпостен». Хотят интервью-портрет.

— И ты не сказал нет?

— Нет.

— Вот и идиот. Тебе пора с этим делом завязывать.

— Я знаю. Но в издательстве сказали, что журналист очень толковый. И я решил дать им последний шанс. Вдруг получится хорошо.

— Не получится, — сказал Гейр.

— Да я и сам знаю. Ну, один хрен. Я уже согласился. А у тебя что?

— Ничего. Попил кофе с булочками и социоантропологами. Потом явился бывший декан с крошками в бороде и ширинкой настежь. Он пришел поболтать, а из всех сотрудников один я его не гоняю. Поэтому он приперся ко мне.

— Это тот крокодил?

— Ага. Теперь он больше всего боится, что у него отнимут кабинет. Это его последний рубеж, ради него он ведет себя как душка и зайчик. Главное, правильно себя настроить. Жесткость — когда можно, мягкость — когда нужно.

— Я попробую завтра к тебе заскочить, — сказал я. — У тебя как со временем?

— У меня, блин, отлично. Только Ванью с собой не тащи.

— Ха-ха! Слушай, я на кассе, мне надо заплатить. До завтра.

— Давай. Линде и Ванье привет.

— А ты Кристине.

— До связи.

— Ага.

Я разъединился и запихал телефон обратно в карман. Ванья по-прежнему спала. Антиквар сидел за прилавком и рассматривал каталог. Поднял на меня глаза, когда я подошел к кассе.

— Все вместе тысяча пятьсот тридцать крон, — сказал он.

Я протянул ему карточку. Чек убрал в задний карман, потому что оправдать такого рода траты я мог единственно тем, что они подпадают под налоговые вычеты; два пакета с книгами я положил в сетку под коляской и выкатил ее на улицу под звук дверного колокольчика прямо в уши.