«Что же делать! Что делать!» — думал Антон, глядя на большие часы у входной двери. Длинная стрелка тыкала вверх, а короткая тянулась чуть левее, но булочник Антон прекрасно знал, как обманчиво время. «Оглянуться не успею, а они уже будут тут! — размышляя, он ходил из угла в угол, и ламинат под его толстыми ногами булькал, словно проточная вода. — Что делать? Если бы была обычная сгущенка, то еще куда ни шло, но нет же и обычной! Что… Знаю! Надо пойти в магазин и купить сгущенку. Прямо сейчас, немедленно!»
Антон накинул на пижаму демисезонное пальто, обулся в старые ботинки и вышел из дома.
Осень только началась, листья еще были зеленые и свежие, а ветерок бодрил и подгонял. Из людей на улицах были только собачники — и порой казалось, что это не люди выгуливают своих питомцев, а ровно наоборот. Еще были бегуны. Но бегунов не любит вообще никто, так что и бог с ними.
Булочник направил свое тело к переулку, где располагался магазин № 1. Там работал его старый друг Владимир, внутренне похожий на Владимира Мономаха, а внешне — на другого Владимира.
Магазин только открылся. Владимир вытирал пыль, расставлял корнишоны в шашечном порядке с вялеными помидорами и выглядел довольно кисло.
— Володя! Катастрофа! Спаси!
— Булочник Антон, здорово! Что случилось?
— Я, я… Там «Москва», а ингредиенты… А гости уже!..
— Что-что?
— Ужасно! Катастрофа!..
Владимир много лет служил в пехоте. Он знал, что человека, бормочущего «катастрофа!», надо прежде всего напоить чем-нибудь прохладным, потом накормить чем-нибудь горячим и только после этого можно выслушать. Он открыл бутылку «Байкала», протянул булочнику и, несмотря на возражения последнего, влил в него добрую половину. Затем порылся за упаковками с маковыми рулетиками и вытащил оттуда большущую булочку с глазурью. Тут уж Антон сопротивляться не стал. Весь район знал булочки Владимира. Антон по этому поводу даже немного завидовал.
— Ну теперь рассказывай.
— Володя! Мне нужна вареная сгущенка.
— Вот этого, булочник Антон, у меня как раз и нету. Перед твоим приходом просматривал запасы. Ни одной банки.
— Ни одной?
— Ни одной. Даже обычной сгущенки нет. Извини. А зачем тебе?
— Для торта «Москва».
— Торт «Москва»? Странно, что он тебе нравится, булочник Антон! Он же приторный. Невкусный, проще говоря! Столько всего лишнего. Я бы предпочел, например, «Киевский».
Булочник Антон понес свое тело дальше. Стали появляться машины, какие-то люди: мраморные изваяния в костюмах и вялая желейная масса, называющаяся школьниками. «Не важно, не важно! — думал Антон. — Главное — успеть найти сгущенку. Как же это! Вот все придут. Да? Да, вот все придут. Скажут: “Здравствуй, булочник Антон!” — “Добрый вечер!” Дальше: “А чем вы нас сегодня угостите?” Это обычно доктор физико-математических наук Исаак Н. спрашивает. А я им: “Ничем! Нихиль у меня полный!” Да? Да! И всё, всё, это же навсегда останется, это никак ведь не исправить! Они весь год ждали “Москву”, терпели, бедненькие, а я им — тю-тю-тю, нет ничего, ешьте сухие крендели. А у меня и кренделей сухих нет! Ох, как же так? Как я умудрился? Вчера же оставлял еще… Володя тоже молодец. Невкусный. Ишь!.. Всё! Всё. Бежать. Не думать».
Магазин № 2 стоял на громадном перекрестке, справа от него была школа, еще более справа — университет, а слева — сразу две станции метро. Так что посетители в магазине были всегда.
Булочник честно отстоял всю очередь, поминутно глядя на часы и жалея дряхлого дедушку, который мучительно медленно высыпал мелочь на кассу. Антон не злился — злиться он не умел, — но сильно волновался. Наконец очередь дошла до него. Кассиршу звали Женя, она была очень молоденькая и хорошенькая, с веснушками, брекетами и двумя косичками. Женя подрабатывала в магазине всего полгода, но булочника Антона, как и все вокруг, прекрасно знала.
— Булочник Антон! Привет!
— Привет, Женечка. Женя, слушай, а есть у тебя вареная сгущенка?
— Ой, а я не знаю. Сейчас посмотрю.
И Женя попрыгала к полке с молочными продуктами.
— Нет, булочник Антон, прости.
— А обычной сгущенки тоже нет?
— Не-а. Ты в магазине № 1 смотрел?
— Смотрел, смотрел… Чего это такое! Ни одной баночки нигде.
— Не знаю… Может, с коровами что-то? А зачем это вообще сгущенка?
— Для торта «Москва», Женя, я каждый год пеку. Для всего дома.
— Это красненький такой?
— Такой, да. Красненький.
— Ой, мне он не очень. Я в кафе один раз пробовала. Он такой, как бы сказать… Жирный.
— Жирный?
— Ну съешь кусочек — и будто бы в тебе сто тридцать килограммов. Жирный.
Она бы продолжила говорить, но булочника оттолкнули следующие в очереди, и ему пришлось бежать дальше — в магазин № 3.
