Часть первая.
1.
С востока на восток. Прочь от родного солнца, чужому солнцу навстречу. В тёмной, громыхающей маленькой клетушке, обхватив колени. В сундуке на колёсах, запряжённом парой выносливых мулов. Как град, стук копыт. Как град, железом обитые колёса по камням. Слёзы, как град.
Отец правил мулами. Гнал со всей мочи. Ами не видно отца. В каких аулах, у каких людей менял упряжку, Ами не знала, сколько раз – сбилась со счёта. Она не плакала первые сутки, вторые. Зачем плакать? Отец рядом. А к исходу третьих вдруг разрыдалась. Он не мог услышать, грохотали колёса, шумел горный ручей. Но крикнул: «Тпру!»
Подбежал, обнял:
– Что, что, что? Мы скоро, совсем скоро приедем!
Ами знала, она почувствовала, поэтому и рыдала. Скоро приедем, а дальше?
Как он любил её! Как глаза любят долгожданный свет: первые лучи на восходе, первую звёздочку! Оберегал её, как зеницу ока. Ласково звал: «Амистат Фаду!» И гортанная речь звучала нежней нежного. С родными и чужими, младшими и старейшинами у него в гортани, будто гонг раздавался, а при ней – струна. То всё пела, а то вдруг задребезжала горьким предчувствием, и оно сбылось.
Её мать пела эту заунывную песню. Весёлые тётки Ами Фаду, румяные, одевавшиеся как полевые цветы, тоже. Пронзительно, из самого сердца пели. Ами оставалась в недоумении. Ведь так много весёлых песенок...
«Плачь, девочка, встретив свой милый взгляд в ручье!
Плачь навзрыд, что ты родилась собой!
Плачь о днях, на которые у тебя скоро не хватит слёз!»
Ну, что это за песня? К чему?
2.
Шуды – самый многочисленный, господствующий надо всеми центральными землями равнинами и плоскогорьями, народ. Шуды – это регулярные набеги: грабежи, дань? Не всё ли равно, как назвать. Шуды покоряли тех, до кого могли дотянуться, брали, что хотели. К высоком горам отряды их яфаргов докатывались нечасто, но точечные вылазки регулярно беспокоили ютившиеся в высокогорных долинах кланы. Для яфаргов, получается, как охота. В основном на женщин. Горцам яфарги – лютые враги. Полосатых шершней называли, как его воинов – йавари, «жалящие». Ами вздрагивала, услышав их гудение.
Когда-то перед свадьбой двоюродной сестры подруги наряжали её. Так нельзя делать, примета плохая, но Ами Фаду, совсем ещё кроха, схватила нижнее, тайное покрывало, накинула себе на голову и... – ну кружиться! Красота! Расшито белым по белому, вьётся красная кайма! И вдруг йавари залетел под покрывало, запутался в складках. И Ами запуталась! Йавари кусается! Сёстры, тётки хохочут: «Так тебе и надо, хулиганка!» Ами боялась йавари с тех пор.
Двадцать лет беда обходила стороной, и вот, как гром с неба, очередной набег. Тремя волнами шли отряды яфаргов, намереваясь закончить поход, ступив на синюю гладь ледников. Остановить их было невозможно, как лавину, пришедшую в этот раз не с гор, а как из-под земли, с проклятой равнины шудов.
Женщины шудов приземисты, коротконоги, через одну бесплодны. Женщины горцев прекрасны, как цветы. Лучше растоптать, чем увидеть в чужих руках. Благородная кровь не должна смешаться с грязной, равниной.
Так вот, что значит своё племя? За день до решающей, безнадёжной схватки все женщины и девушки должны быть взяты мужчинами горского племени, а девочки убиты.
Отец схватил Ами, посадил в самую невзрачную повозку странствующих торговцев, заколотил решетчатые стенки коврами и помчался навстречу врагам, не останавливаясь ни днём, ни ночью. В столице шудов у него знакомые: ростовщики, купцы.
Они бежали с востока на восток. Бежали по нему самому.
Восток горный и степной. Беспредельный восток пустынный. Вдали маячил восток низинный – столичный восток шудов. Повсеместно: упадок, роскошь, свирепость. Честь, которой лучше б и не было. Бесчестность, живучая как сорняк. Праведность, которая восходит, на сколько бы частей ни разлетелись солнце и луна.
Когда-то над землёй ходило единственное солнце, теперь два, навстречу друг другу. С востока на восток. Сходясь в зените, они растекались желтком в белке, маревом рябили на горизонте, волнами жара скатывались по плечам и крыше повозки. А ночью высокой дугой по тёмно-зелёному небу шла вереница лун.
Под стук и грохот Ами Фаду повторяла её куплет за куплетом.
«Плачь, женщина, омывая своё дивное тело в ручье!
Плачь навзрыд, что ты выросла красавицей!
Плачь о тех слезах, которые тебе запретили проливать!»
3.
Ища спасения, они ехали навстречу врагам. В Петел Сак-Баал, столицу шудов, чьи отряды катились по горной долине. Бежать к отцовским братьям, жившим в соседних долинах, не имело смысла.
– Фаду, моя радость! Фаду, моё счастье, не плачь! Ты устала, ты скоро отдохнёшь. Мы проведём эту ночь уже под крышей.