– Вот видишь, Аня, в чем счастье иногда бывает – помогать другим, делать их хоть немного счастливее, – Тамара помолчала, потом добавила, – мучает тебя что-то, тяжело у тебя на сердце, так чувствую.
– У меня новорожденная дочка умерла недавно, – начала было Анна и не сдержалась, расплакалась.
Тамара подлила Анне чая, добавила в него какой-то корешок и снова придвинула чашку к всхлипывающей девушке.
– Не пришло ещё твоё время, девка. В жизни часто бывает, что ждёшь одно, а получаешь другое. Секрет счастья в том, что любой исход нужно принимать с благодарностью. Думаешь, тяжело? Нет, голубушка, так гораздо легче… И благодарить бога за все нужно, – Тамара хлебнула из своей чашки, помолчала, а потом добавила, – ребеночек этот тебе был дан, как урок, как опыт… Горько, больно, но, все равно благодари господа за то, что дал тебе побыть с ней хоть немного… Помни дитя свое, но не плачь по ней, так лучше будет и ей, и тебе.
Тамара взяла холодные руки Анны в свои ладони и крепко сжала их:
– Вот тебе мое напутствие. Дети приходят к нам разными путями-дорогами. И всегда в нужное время…
***
Через пару месяцев во их район начали эвакуировать детдомовцев из блокадного города. В деревню, где жила Анна, тоже привезли группу детей, директриса заранее велела подготовить койки для них в школьном пристрое.
Анна тогда впервые увидела сирот: немытых, голодных, напуганных. Ее сердце зашлось от жалости, хотелось каждого обнять и согреть. И тут из повозки воспитательница передала директрисе Лине Аркадьевне кулек, а в кульке кто-то тихонько пищал. Ребенок?
– Не знаю, куда девать ее, Анна Петровна! – взволнованно запричитала директриса. Зачем привезли ее к нам, такую маленькую, – непонятно. Со старшими девочками ее не разместишь, куда же мне ее сейчас девать? Хоть домой неси…
Анна дрожащими руками взяла маленький сверток из рук директрисы, посмотрела в красное от долгого плача личико девочки и к удивлению своему почувствовала, как перетянутая уже два месяца грудь наливается молоком, а сердце – любовью.
– Я позабочусь о ней, ее первым делом накормить нужно, – сказала Анна и увидела облегчение на лице директрисы.
"Дети приходят к нам разными путями"… Эти слова, сказанные знахаркой Тамарой, звучали у Анны в голове, пока она кормила жадно сосущую грудное молоко девочку в школьной каморке. Анна уже любила это дитя всем сердцем и представить не могла, что кто-то решит забрать у нее девочку.
Но забирать младенца было некому и некуда – руководство школы было занято устройством сирот, их надо было накормить, помыть и одеть, распределить по койкам. Никому дела не было до грудного ребенка, который, бог знает как, попал в эшелон. У девочки не было ни документов, ни имени. В списках детей она тоже не значилась. Одна из воспитательниц, худая, изнуренная жизнью в блокаде женщина, сказала Анне, что ее кто-то подбросил в поезд, а кто – она не знает.
Так у Анны появилась дочь, которую она назвала, как чувствовала – Любовь.
Свекровь к девочке не подходила и помогать Анне с малюткой не собиралась.
– Ты еще всех оборванцев приезжих в дом притащи! Вот счастье-то будет, – язвительно ворчала она.
Как-то Анна не выдержала и закричала в ответ на оскорбления свекрови:
– Замолчите уже, мама. И не смейте нас больше обижать, иначе я уйду и останетесь без моего учительского пайка, за который так трясетесь. Люба моя дочь, и точка.
После этого свекровь угомонилась. Анна не знала, что эта старая карга написала про девочку Алексею, но он тем про девочку в письмах старался избегать.
"Если вернется с войны и Любу не примет, как родную, то уйдем мы и будем жить одни. Даст Бог – выживем, " – так думала Анна.
А ее любовь к дочке с каждым днем становилась все сильней и сильней.
Люба была спокойным младенцем, чувствовала, что ее сильно любят. Для ребенка самое главное успокоительное – материнская любовь.
Оставлять малышку было не с кем, и Анна брала ее с собой на работу. Пока она вела урок, Люба спокойно спала в "гнездышке", которое Анна сооружала из одеяла на задней парте. Иногда Анне помогала водиться кухарка, а порой и сама директриса Лина Аркадьевна брала девочку в свой кабинет на пару уроков.
В год Люба пошла и Анна смогла устроить ее в ясли на полдня.
Когда девочка болела, Анна не спала ночами, сидела возле кроватки и сердце ее разрывалось от боли.
Когда Люба училась чему-то новому, произносила первые слова, Анна была счастлива и радовалась, как ребенок.
Девочка изменила всю жизнь Анны. Не всегда было легко, порой было очень тяжело и голодно, но Анна давно уже не чувствовала себя такой умиротворенной и счастливой.
***
Когда закончилась война, Любе исполнилось три года. Алексея, вернувшегося с фронта, они с Анной встречали в нарядных платьях, которые та сама сшила накануне вечером.
Несмотря на наговоры свекрови и недомолвки в письмах, Алексей крепко обнял жену при встрече, а потом посмотрел на маленькую Любу и поднял ее на руки. Сердце Анны зашлось от нежности к дочке и к Алексею.
