Джулия и Хью Хантер были счастливы в браке. Кейт Бейн и ее возлюбленный Джеймс души не чаяли друг в друге. Ими восхищались даже самые циничные завистники.Но внезапно все меняется…Карьера Джулии идет на взлет — а ее муж, успешный актер и телеведущий, похоже, «выходит в тираж».Кейт устала жить с немолодым мужчиной, ей хочется найти друзей-ровесников и чувствовать себя независимой…Многие счастливые пары переживают трудные времена.Идеальные отношения не всегда идеальны.И все же любви удается преодолеть самые серьезные преграды…
Посвящается Эндрю
Было пасмурно, лил дождь, к тому же Джеймс забыл дома очки, а потому не видел, что кто-то отчаянно жмет на педали, прижимаясь к самой обочине. Как ни мягок был толчок, велосипедист свалился в грязь, и вот этого уже нельзя было не заметить. Джеймс резко затормозил. Все, кто ехал следом (а между прочим, час пик еще не кончился, по крайней мере на Бомон-стрит), тут же выразили свое возмущение, и к рокоту моторов добавилась разноголосица гудков.
Выскочив из машины, он не без опаски заглянул за капот. Велосипедист оказался женского пола.
— Простите, ради Бога! — поспешно сказал Джеймс, присаживаясь рядом на корточки. — Выразить не могу, как мне жаль!
Щурясь на свет фар, женщина тем не менее ухитрилась испепелить его взглядом. Раскаяние усилилось при виде того, что это типичная старая дева, одна из тех неглупых, достойных дам Оксфорда, имя которым легион. С ужасом представив себе ее скромное и унылое существование, Джеймс ринулся на помощь — то есть схватил велосипед «за рога», вздернул… и вывалил в грязь содержимое багажной корзины.
— Да что же это такое в самом деле!
В отчаянии он попытался сгрести в охапку банки кошачьего корма, велосипедную цепь с замком и папку с книгами и, конечно же, снова все уронил.
— Как вам удается водить машину? — прошипела дама, кособоко поднялась и поверх своих жутких очков в ярости уставилась на его седины. — Как вам вообще выдали права в таком возрасте?!
Он наконец поднял велосипед и, кое-как удерживая его одной рукой, другой неуклюже подхватил незнакомку.
— Вы сильно пострадали?
— Да, если речь идет о моем достоинстве!
— Видите ли, я забыл очки…
— Ну и что из этого?! — закричала она во весь голос. — Думаете, это вас извиняет?!
— Давайте заглянем ко мне! — взмолился Джеймс, не зная, как еще искупить свою вину. — Это в двух минутах езды, и там… там я вам налью бренди… а велосипед положим в багажник…
— Нет! — отрезала она. — У меня встреча.
— Так я вас отвезу…
— Встреча прямо здесь, на Бомон-стрит. Я, знаете ли, ехала к врачу!
— Я пойду с вами и все ему объясню…
Дама буркнула что-то нелестное и принялась шарить по карманам.
— Куда запропастился платок?
— Возьмите мой, он в нагрудном кармане. Я бы сам достал, но руки заняты.
Дама резко помотала головой. Тогда Джеймс двинулся к тротуару, ведя ее и велосипед и чувствуя себя эквилибристом на проволоке.
— Эй, мистер! — В окошечко ближайшей машины высунулась голова. — Вы что, так и оставите свою таратайку посреди дороги?!
— Увы, — коротко ответил Джеймс.
— Как неприятно! — вдруг сказала дама. — Больше всего на свете я ненавижу неразбериху и кавардак.
— Я тоже. Особенно если все это по моей же вине.
Джеймс со вздохом подумал, что очки скорее всего остались в туалете на куче последних номеров «Прайвитай». Но об этом факте лучше не распространяться.
— Стойте! — скомандовала незнакомка. — Это здесь.
Джеймс послушно остановился, подождал, пока она нажмет кнопку звонка, и виновато произнес:
— Мне нужно знать ваше имя и адрес. Хотелось бы заглянуть и… мм… еще раз извиниться… убедиться, что все в порядке…
Достойная дама перевела взгляд с двери на Джеймса. Было видно, что страх, отхлынув, унес с собой ярость. Теперь она вся трепетала.
— Меня зовут Беатрис Бачелор. — Поколебавшись, она добавила: — Я живу на Кардиган-стрит.
Бачелор! Ничего не скажешь, звучное имя. Джеймс учтиво склонил голову, в свою очередь, собираясь представиться.
— Вообразите себе, я живу совсем рядом, на…
Дверь открылась, выглянула девушка в свитере, таком ярком, что лицо казалось бледным пятном.
— Мисс Бачелор, что с вами произошло?! — вскричала она при одном взгляде на старую деву.
— Я сбил ее машиной, — объяснил Джеймс и воспользовался случаем, чтобы как следует рассмотреть урон, нанесенный внешности пострадавшей.
Сбоку она была вся в грязи, даже на щеке виднелось грязное пятно. Шарф съехал на затылок, открывая часть тугого узла и множество жидких седых прядок, которые успели из него выбиться. Все в целом являло собой довольно жалкое зрелище.
— Я живу поблизости от мисс Бачелор, — залепетал он, спеша завершить свой акт раскаяния, — меня зовут Джеймс Маллоу.
— С чем вас и поздравляю! — съехидничала девушка.
Пылая красками свитера и благородным негодованием, она захлопнула дверь перед носом Джеймса.
Когда он наконец добрался до дома, тот был темен, только на втором этаже углем тлело окно дядюшкиной комнаты. Когда лет пять назад Леонард Маллоу решил перебраться к ним и Кейт спросила, какой цвет гардин он предпочитает, ответ был таков: «Красный, дорогая моя. Ярко-красный. Чтоб красней некуда». Дядя Леонард был человек с четко определенными вкусами. Он обожал крикет, романы Джона Бухана[1], спагетти с анчоусами и миссис Ченг, китаянку, помогавшую Кейт по дому. Ненавидел он прогресс, меркантильность и короткие стрижки у женщин. Закоренелый холостяк, дядя Леонард добрых полвека проработал учителем в колледже. Упоминая об этом, он каждый раз добавлял, что до тошноты устал от пацанов.
