В Грибоедовский дворец бракосочетания другие записывались за три месяца да еще ходили отмечаться. Но Гену и Марину расписали сразу, как только был утвержден перечень гостей, заказан ресторан «Прага» и невесте в ателье ГУМа сшили белое платье, свободное, вроде пеплума, чтобы не выпирал живот. Тесть знал директрису, недавно он по смешной цене устроил ей монументальный триптих народного художника Семена Стрешника «Нас венчали не в церкви». Фамилию Марина оставила свою, не посоветовавшись с Геной.
Свадьба была грандиозная! Играл джаз великого Стаса Ветлина. Пела, змеясь в чешуйчатом концертном платье, несравненная Элла Ржевская. Карикатурист Боря Шагин делал молниеносные шаржи и дарил публике. Гости подобрались солидные, изнурительно-вежливые и приторно восхищались дивной молодой парой, тайком обмениваясь бархатными взорами, полными сочувствия к затяжелевшей невесте и недоумения по поводу такого явного мезальянса. Немногочисленная родня жениха напоминала заводчан, которых профком снабдил бесплатными билетами в Большой театр на последний ярус. Павел Андреевич хватил лишку, произнес путаный тост да еще, к всеобщему ужасу, по-родственному полез целоваться к Вере Семеновне. Мать потом не разговаривала с ним месяц.
Скорятин набрал номер Алисы. «Абонент недоступен». Странно. Очень странно! Она всегда отзывается. Если занята, отвечает быстро и нежно: «Не могу говорить. Давай через полчасика. Только обязательно, а то я умру…»
…Пожав плечами, Гена взял следующее читательское письмо. Оно смахивало на тропическую птицу: цветными маркерами были подчеркнуты слова, казавшиеся автору особо важными, – верный признак шизы. Так и есть: неведомый псих, укрывшись под псевдонимом «Заботник», излагал собственную уникальную методику контактов с Мировым Разумом с помощью морошковой диеты, умеренного употребления мочи (непременно натощак) и ритмического дыхания по Бутейко. Мало того, он обещал при личной встрече открыть главному редактору глаза на заговор темных сил против человечества.
Как писал незабвенный Веня Шаронов:
В начале 1990-х Гена раскопал дикие цифры: каждый третий депутат нового демократического Моссовета состоял на психучете. Шабельский пробежал печальными глазами убойный фельетон «Палата № 13» (Моссовет заседал тогда на улице Горького, 13), посмотрел на смельчака с левантийской тоской и молвил:
– Да, революцию делают сумасшедшие. Но об этом ты напишешь лет через двадцать. Договорились? – И спрятал статью в сейф.
– А если я отдам в «Правду»?
– И на работу к ним тогда уж переходи. Могу даже рекомендацию дать, рыцарь «Правды»!
– Вы о чем?
Исидор бережно вынул из сейфа папку с грифом «МГУ им. Ломоносова». У спецкора на сердце выступили мурашки. Шабельский неторопливо развязал тесемочки и двумя пальцами, точно брезгуя, вынул знакомые листки. Да, это было его, Генино, чистосердечное признание.
– Откуда?! – прошелестел он пересохшими губами.
– Дедок принес. Предложил недорого. Инфляция, пенсия – пять долларов. Я купил за пятьдесят. Да ты не переживай! Все мы в той жизни совершали ошибки или шли на компромиссы, чтобы выжить. Не горюй, я бы на твоем месте лучше во Францию слетал. Просят от нас человечка в делегацию. Только умоляю, много не пей: в прошлый раз наши депутаты весь Версаль заблевали. А папочку я тебе подарю, когда заслужишь.
…Тренькнул мобильник. Скорятин открыл эсэмэску от дочери. Как обычно, одно слово: «Деньги!» Он ответил: «Завтра». Так они общались год и не виделись столько же. Вика еще совсем недавно была папиной звездочкой, преданной и доверчивой. Марина в трудных воспитательных случаях просила с раздражением: «Скажи своей дочери!» Он говорил, и Вика покорялась. А потом все пошло наперекосяк. В какой момент? Возможно, когда дал ей пощечину: она без спросу уехала с друзьями на ночную рыбалку. Пришлось обзванивать больницы с моргами. Но Вика сама попросила прощения. Вскоре жена нашла в ее рюкзаке травку. Марина после операции стала страшно ревнивой, шарила по карманам мужа, а заодно и дочери, иногда кое-что находила и скандалила, как на Привозе. Странно для девушки, выросшей в интеллигентной семье и любившей вслед за остряком-папой повторять: «С помощью измены убеждаешься в правильности своего выбора».
