Голос его звучал глухо, словно далекое эхо.
Крохотная часть меня знала, что он говорил правду.
И все же я содрогалась всем телом, наблюдая за тем, как его белые зубы приобретали в улыбке зловещий красный цвет.
– Ты больше пальцем не тронешь ее! – проревел папа.
По щеке юноши скатилась кровавая слеза. Затем еще одна. Я хотела приблизиться и обнять его, ибо именно так поступают, желая утешить. Тесные объятия – надежнейшее средство от слез.
Стиснутая клешня Лорен встряхнула меня за шею, мгновенно приковав мое внимание. Лорен зарычала и взмахнула лезвием.
Когда оно устремилось вниз и я неохотно сдалась перед лицом Смерти и тьмы, прозвучало последнее слово:
– Стоп.
– Какого черта?
Райан оторвал голову от подушки, выдернутый моим криком из глубокого сна.
Я села и отшвырнула ногой одеяло, в панике приходя в себя и потирая грудь, горевшую режущей фантомной болью. «Твою-то мать!.. Твою-то мать!.. Черт, все прям как наяву! Ладно, успокойся. Это был сон. Просто сон».
Райан облокотился на горку гостиничных подушек, оглядывая номер в поисках угрозы.
– Тар, что с тобой? – Он сжал мое бедро и придвинулся. – Тарин, что случилось?
Я хотела ответить, но временно онемела, зависнув в выморочной дымке между кошмаром и желанием произнести что-либо связное. Я пыталась выдавить из себя хоть что-то, искренне старалась, но изо рта вырывалось лишь хриплое, прерывистое дыхание.
К счастью, я быстро сообразила, где нахожусь, благо еще и суток не миновало с тех пор, как я ступила на борт самолета и покинула Провиденс, штат Род-Айленд. Ныне же я тряслась и задыхалась в роскошных апартаментах отеля в Лос-Анджелесе, вырванная из сна собственными причудливыми мыслями.
Райан взял меня за подбородок, дернул и яростно потребовал:
– Смотри на меня. – Он убрал с моих глаз длинные пряди волос. – Тарин, ты хорошо себя чувствуешь? Тар? Ответь же.
Я схватила его за руку и слабо кивнула:
– Да, все хорошо. Я… Прости, что разбудила.
– За меня не переживай, – возразил он, прижимаясь ко мне вплотную.
Если его неистовый пульс был показателем, то я могла поклясться, что и он перепугался до чертиков.
Райан погладил меня по волосам, убирая некоторые пряди за уши:
– Что стряслось? Плохой сон приснился?
Я кивнула, уклоняясь от объяснений.
– Господи, милая, – вздохнул он. – Иди сюда. Постарайся расслабиться.
Он привлек меня к груди, подтянул одеяло и простыни, укрыл нас обоих.
Кожа Райана была теплая, а поглаживания по спине так успокаивали, что мое сбивчивое дыхание начало выравниваться.
– Все в порядке. Ты со мной.
Он поцеловал меня в макушку и обнял, не отнимая губ.
В его объятиях я чувствовала себя в полной безопасности. Однако на людях он не владел ситуацией. Я быстро уяснила, что риск стать жертвой террора для знаменитости возрастает в геометрической прогрессии. То же относилось и к подруге знаменитости – на самом деле ее положение даже хуже, ибо фанатки, одержимые завистью и бредовым желанием обладать своим кумиром, становились навязчивыми, ревнивыми и мечтали убрать помеху с пути. Когда речь заходит о звездах, рассудок теряют даже нормальные, здоровые люди. А если учесть, что мир битком набит сумасшедшими, угроза становится весьма реальной.
Я была благодарна Райану за то, что вчера он настоял на приезде Майка в международный аэропорт Лос-Анджелеса, – тот вывез нас с территории, иначе папарацци сожрали бы меня живьем. Публичное предложение Райана нарисовало на моей спине свежую жирную мишень. Одно дело быть местной «цыпой», подцепленной на съемках, и совсем другое – когда начинают циркулировать слухи о кольце, взаправду надетом мне на палец.
То, как они ухитрились распознать меня в толпе, наводнявшей аэропорт, было поистине непостижимо. Проход сквозь строй папарацци напоминал передвижение по минному полю. Будучи крайне признательной Майку, я все же думаю, что фотографы заметили меня лишь потому, что первым узнали телохранителя Райана.
Черт, в последнее время Майк светился на каждом снимке, где Райан был застигнут на публике, – осаживал фанатов, охранял незримый периметр вокруг Райана, действуя с опытностью матерого охотника. Майк Мерфи с его восхитительным телом и улыбкой убийцы становился не менее популярным, чем Райан Кристенсен.
– Может, расскажешь все-таки, какого дьявола ты так перепугалась?
Вот же гадство! Я повела плечами, не желая омрачать всякой чушью первое утро моего долгожданного возвращения в его объятия.
– Это был просто… Да я уже и не помню. Все будет нормально.
Райан негромко фыркнул, а я ждала, что он поймает меня на мелкой лжи.
– Снова она приснилась?
Я напряглась, не вполне уверенная, кого именно он имел в виду.
Не дождавшись ответа, Райан стиснул меня крепче:
– Тарин, она в тюрьме. Она больше ничего нам не сделает.
Что ж, по крайней мере, он правильно заключил, что речь шла о полоумной стерве. Мои мысли занимала не Анжелика, наша преследовательница, ныне посаженная под замок, но я не собиралась его разубеждать.
– Знаю. Это был просто дурацкий сон.
– Почему не рассказать? Тебе станет лучше, если выговоришься.
