– А-а-а, он беседует с режиссе-о-ром, – насмешливо протянул Пит: большое, мол, дело, что мой жених блещет в кругу голливудских шишек. Затем он посерьезнел. – Ты уверена, что это твоя стихия?
Он впился в меня взглядом, пытаясь прочесть ответ.
Я пожевала губу, обдумывая, что сказать. Вокруг царила претенциозная роскошь, и мы оба чувствовали себя не в своей тарелке.
– Мне понятно, о чем ты, но все это не Райан. Ты же знаешь, что ему тоже здесь неуютно.
Пит кивнул, в общем и целом согласный.
– К тому же, быть может, мне тут и место. Я давно погрязла в рутине и занималась баром… из чувства вины. – Я шумно выдохнула. – Будь папа жив, я бы, наверно, очутилась не здесь, а сидела бы полным ничтожеством где-нибудь в офисе на Манхэттене.
– Ага, – поддакнул Пит. – Может быть. Хотя ты и сама могла бы прославиться.
Я вздохнула, усомнившись в этом.
– Тоже верно, – кивнула я, хотя и со вздохом сомнения.
– Не морочь мне голову, Тарин. Ты отлично знаешь, что я говорю правду. В школе ты, вместо того чтобы стать моделью, позволяла всяким козлам тебя унижать.
В данную секунду мне не хотелось вспоминать, как я стала презренным изгоем из-за того, что сиськи у меня были больше, чем у прочих, а лучшим другом я сделала толстяка. Даже Мэри и Мелани не понимали, с чего я так прикипела к Питу. Но их мнение волновало меня куда меньше, чем собственно Пит. Он один пришел мне на помощь, когда в первый же день учебы Эмили Ховард толкнула меня на спортплощадке, и был мне годами братом, которого я не имела.
Старшеклассником Пит постройнел, вырос, занялся борьбой, но одно оставалось неизменным: он всегда подставлял мне плечо. Он был и остается моим лучшим товарищем.
Пит крутанул пальцем:
– Когда ты шла, на тебя обернулось голов двадцать. Странно, что никто не ужалил. Я уж боялся, что придется кому-то дать пенделя.
– Заткнись.
– Нет, это ты заткнись! – Пит развеселился. – Вот за что я тебя и люблю, милочка. Не знаю никого, кто бы так самоуничижался без всяких на то оснований.
Я поморщилась: чушь какая!
– Всем интересно, кому это удалось завоевать Райана, – только и всего.
– Видишь? Ты даже не принимаешь комплимент насчет того, что не способна принимать комплименты. Ты всегда была загадкой, миз Митчелл. Сплошное противоречие.
– Ты назвал меня загадкой? – вскинулась я в притворном ужасе.
– Ну! Ты вечная заноза в моей заднице.
Я рассмеялась этой перебранке. Мы дружили легко, даже когда он по уши влюбился в Мелани, сестру Томаса – моего бывшего. Я годами фантазировала, будто мы с Питом действительно брат и сестра, разлученные в роддоме волей трагического случая. Он всегда оказывался рядом и опекал меня, как будто и впрямь был мне родным.
Что-то приковало его взгляд.
– Райан – хороший человек, Тарин… по-настоящему хороший. Я рад, что все срослось. Ты наконец нашла того, кому мне не хочется проломить башку.
Я хмыкнула на эту покровительственную похвальбу:
– Спасибо.
Мне было приятно знать, что Райан и Пит испытывали друг к другу глубокое уважение.
Мной вновь завладело назойливое воспоминание всего лишь недельной давности, когда я решила, что родители Райана явились выдворить его из квартиры.
– Жаль только, что никто из вас так и не сказал мне, что происходит.
Пит уставился в свой стакан, но деваться было некуда: разговор стал неизбежным.
– Я чуть не сказал. Я уже готов был проговориться… Невыносимо было видеть, как тебе больно. Знай одно: меня это попросту убивало.
– Так почему же молчал?
Он погромыхивал кубиками льда, пребывая в нерешительности.
– Честно? Потому что сомневался. Я не знал наверняка, сделает это Райан или нет. Конечно, он сказал нам, что сделает. Черт, он даже испросил у нас благословения. Но тут у вас все пошло наперекосяк, затянулось на несколько дней, и…
Пит явно раскаивался, и я участливо тронула его за плечо.
– Понимаю… Я была… полной дурой. Увидела, как он целуется с Лорен в том ресторане, плюс эта безумная записка… Все это выглядело крайне убедительно. Я знаю, что не имела права в нем усомниться, но когда стояла там и смотрела, то будто заново переживала кошмар с Томасом. Только теперь мне было в миллион раз больнее.
Губы Пита изогнулись в знакомой сочувственной улыбке, и по его лицу мне было понятно, что он скажет.
– Знаю-знаю, – опередила я его. – Мне нужно про все забыть и впредь никогда так не лажаться.
– Точняк, – ухмыльнулся он. – Но ты должна еще помнить, что на сей раз связалась с тем, кто любит тебя всей душой.
Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять намек Пита. Однако вопреки его мнению и поступкам Томаса последний действительно меня любил. Однажды он даже сам признался мне в этом. Он просто не умел демонстрировать свою любовь постоянно.
Пит глянул в сторону Райана:
