Я села на софу, терзаясь виной за учиненный бедлам и мечтая вернуться в тишину и покой моей квартиры. Как я ни старалась, мне не удавалось подавить это желание. Страх и унижение бушевали в груди подобно злому торнадо, поглощая все прочие чувства.
У меня никогда не бывало трений с законом, даже в детстве, и первый опыт ужасал. Иногда я оказывалась на грани, когда тусовалась с Мэри и еще одной закадычной подругой, Мелани, сестрой Томаса, но мы каким-то образом выходили сухими из воды.
Мы с Томасом несколько раз едва не попались – был случай, к примеру, когда копы остановили нас на обратном пути с тусовки в Норт-Бей, где мы накурились травы. Черт, меня колотило до самого дома. А однажды, когда мы предавались безумному сексу на пляже в два часа ночи, нас застукала полицейская служба береговой охраны.
И все же такого кошмара со мной еще не случалось. А последствия грозили быть слишком многочисленными, чтобы даже начинать их осмысливать.
Райан уселся рядом и принялся изучать мои раны. Когда коснулся моей щеки теплой губкой, я едва не задохнулась от резкой боли.
– Прости, милая. – Он был само раскаяние. – Я стараюсь быть аккуратным, но эти ссадины нужно промыть.
Его забота доставляла мне безумное удовольствие, и в то же время отчаянно хотелось вырвать у него губку. Мне казалось, что я не достойна его ласковых касаний.
Дэвид закончил говорить по телефону.
– Райан, сейчас подъедет помощница Марсии Гэй Гарден и побудет с Тарин, пока ты на премьере. У Дженны все люди заняты.
– Я никуда не поеду, – глухо произнес Райан, с предельной осторожностью протирая мне губу.
Все, даже я, дружно уставились на него.
Дэвид вознесся на пик управленческого психоза и неустанно твердил, что не верит своим ушам.
– Сказано же – никуда не поеду, – повторил Райан.
Дэвид пустился в пререкания, но они были оставлены без внимания. Райаном овладело леденящее спокойствие. Перед бурей?
Чуть дрогнувшей рукой он приподнял мне подбородок.
– Надо вызвать консьержа и заказать лекарства, – сказал он тихо. – Грязь с ран я в основном смыл, но будет лучше, если мы продолжим в душе.
Я придержала его руку:
– Райан, пожалуйста. Мне и без того досталось. Тебе нужно ехать.
Он раздул ноздри:
– Я не оставлю тебя. Даже не думай.
Я забрала у него губку, не обращая внимания на то, что белоснежное полотенце запятналось розовым.
– Всего на несколько часов.
Я попыталась ободряюще улыбнуться, чувствуя себя такой же грязной, как губка в руке.
Он чуть скривил губы и покачал головой:
– Не могу.
Я перехватила взгляд Дэвида, надеясь, что он догадается больше не маячить в номере. Я собиралась оказать ему огромную услугу.
– Не оставишь нас на минутку?
По моему мнению, Дэвид знал меня достаточно, чтобы понять разумность моих действий. Майк, благослови Господь его чистую душу, выставил всех за дверь.
Райан стянул рубашку и швырнул на пол:
– Не пытайся меня уболтать! Я не уйду!
Его тон исключал возражения. Я смирилась с фактом, что нынче всяко никуда не поеду, тем более на роскошный обед с премьер-министром Франции и его семейством.
– Мир не перевернется, если я не приду на премьеру.
Это он так считает. Может быть, он прав, но фанаты точно осатанеют.
Райан откупорил бутылку воды и уставился на меня:
– В чем дело?
– У тебя обязательства, – промямлила я.
– Мне до лампочки.
Я несогласно помотала головой, понимая, что он находится в стрессовом состоянии, которому я была причиной.
– Это твоя карьера, твой фильм. Я не позволю тебе все разрушить. Только не ради меня.
Я порылась в сумке в поисках чего-нибудь вроде аспирина.
– Я не пойду без тебя, – нахмурился Райан.
Я остановилась перед ним по пути в ванную:
– Нет, пойдешь.
Едва я повернулась к двери ванной, ребра снова пронзило болью.
Задрать блузку и бегло взглянуть в зеркало хватило, чтобы подтвердить мои худшие опасения. На талии была огромная иссиня-черная отметина длиной как минимум дюймов шесть. Она напомнила мне сумеречное небо, упакованное в боль. «По крайней мере, не справа, как после машины, но в остальном очень похоже».
Райан задохнулся:
– А это что, черт возьми?
Он испугал меня. Я быстро опустила и одернула блузку.
Тут он впервые увидел и глубокий порез с тыльной стороны предплечья. Его длинные пальцы сомкнулись на моем запястье.
Я выдернула руку, украшенную после падения набухшим красным шрамом и множеством ссадин.
– Ерунда.
– Черта с два! – Он приступил ко мне и попытался задрать блузку, но я держала ее крепко. – Дай. Мне. Взглянуть, – велел Райан, цедя слова сквозь зубы.
Было понятно, что он не просит. Его терпение лопнуло.
Устав от борьбы, я молча уступила. Глаза Райана сошлись к переносице, как будто тоже от боли.
Я не знала, что сказать, кроме как снова попросить прощения, и опустила блузку, словно та могла скрыть мой позор.
– Пожалуйста, поезжай на премьеру. Я и так за один только день испоганила тебе карьеру.
Я пустила воду, намереваясь промыть раны под душем, а заодно спрятать слезы, пока не захлебнулась изнутри. Потом соберу вещи. Ощущение полного провала порождало во мне желание убежать и затаиться.
– Нет, солнышко. Сперва я о тебе позабочусь – это важнее.
