Он провел руками по лицу:
– Гр-р-р. Вот же дьявол! Что мне… Как мне быть?
– Сядь, посиди и успокойся.
В глазах Райана стояли ужас, тревога, ярость – все эти чувства поочередно пытались возобладать. Он ухватился за шкафчик возле встроенного холодильника.
– Тарин, я никогда с таким не сталкивался, – прорычал он. – Я в этом деле полный ноль. Что же мне делать?
Меня мучили подозрения. Что, если он вел себя так, потому что на него подействовала наркота из ее рта. Но я не знала ни эффекта, ни симптомов, а потому сочла, что он просто рассвирепел.
– Сядь, малыш. Нам надо тщательно и разумно оценить ситуацию.
Меня удивило, что он подчинился, хотя еще дышал как слон, загнанный в угол посудной лавки.
– Вздохни поглубже. Постарайся забыть, что вы с ней актеры, и думай как продюсер. Это бизнес. Во-первых, спокойно поговори с Паркером. Ты знаешь, что криком с ним ничего не решить.
– Верно, – согласился Райан, – но я до того охренел, что…
– Я понимаю, родной. Ты остановил съемку, и теперь у них нет выбора. Им придется разбираться.
– Я туда не вернусь! Черта с два!
– Поговори с Джонатаном. Составь план. Ее наркомания привела к остановке производства и этим поставила фильм под угрозу. Теперь им придется исходить из этого. Я уверена, что на этот случай имеется уйма юридических и контрактных возможностей. Рассмотрите их и обсудите, как на нее наехать и разрешить проблему.
Райан кивнул:
– Поверить не могу, что она такая дура. Я с самого начала что-то подозревал, но промолчал. А вчера… имел удовольствие убедиться.
Теперь мне было ясно: он вел себя странно не только потому, что я наблюдала за его притворными любовными игрищами.
– Если она настолько глупа, что рискнула ради наркотиков звездным часом, то заслужила все мыслимые последствия. Она не ребенок. Ты должен научиться разбираться в таких ситуациях, если собираешься быть исполнительным продюсером собственных фильмов. Тебе придется учиться объективности.
Райан сдался:
– Ты права. Все так и есть. Особенно если мы, как хотели, создадим собственную кинокомпанию.
Я кивнула:
– Но… – Я выждала, пока мы встретимся глазами. – Она молода и балуется наркотиками сдуру. Ты должен помочь ей.
Райан изменился в лице.
– Помочь?
– Да, помочь. Послушай, я понимаю, что ты взбешен, но у нее явно имеются серьезные проблемы, если она употребляет такой тяжелый наркотик.
– Так это, получается, мои проблемы?
Я понимала, что он озлен на ситуацию, а не на меня.
– Да, милый, именно так. Вместо того чтобы заниматься фильмом, ты разводишь пары. Люди не принимают наркотики просто так. Ладно, может, и принимают. Но мет? Она всю неделю была на нервах, и я уверена, что нюхала эту дрянь не ради забавы. Она нуждается в серьезной помощи.
– Да, кто-то сказал ей, будто она жирная или что-то еще… И это теперь моя проблема? Охренеть можно!
– Второго шанса заслуживают все. Ты только что раскрыл ее секрет и привлек к этому всеобщее внимание. Кто знает? Может, это на нее подействует.
Такое предположение показалось Райану смехотворным.
– Будь ей наставником, руководителем. Тебе ли не знать, что такое прессинг. Она принимает наркотики, потому что пытается справиться с чем-то, и если ты сгоряча уволишь ее, то неизвестно, что с ней станется. Не дай ей пополнить голливудскую статистику, Райан. От наркотиков и спиртного загнулась масса людей. Сделай исключение всего для одной. Найди в себе душевные силы.
Он вскинул брови:
– Как будто она меня послушает.
– Никто не знает, что сработает, а что нет.
По крайней мере, он взвешивал мое предложение. Казалось, он смотрел на меня вечность, и наконец спросил:
– Хочешь роль?
– Что? – Я отшатнулась, будто он бросил мне гранату без чеки.
– Ты хочешь получить роль?
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Ты выучила текст лучше ее, а на репетиции играла совершенно естественно. Ты знаешь, что справишься. Вопрос лишь в том, хочешь ты сама или нет.
Внезапно я целиком и полностью осознала, что вжимаюсь в стену.
– Райан, ты не можешь об этом спрашивать, и полномочий предлагать у тебя тоже нет.
Кто-то постучался в дверь трейлера, и я услышала знакомый женский голос:
– Райан?
Это была Николь.
По широко распахнутым глазам Райана было видно, что он растерян и не знает, как поступить. Секунду я держала его за руку, затем отворила дверь.
– Должно быть, я хорошо себя нынче вел, если дома такая идиллия, – заметил Райан, когда обнаружил меня в постели за чтением.
Одобрительно сияя распутной улыбочкой, со скрещенными руками, он высился на пороге, похожий на Чеширского кота.
Было поздно, без малого десять, и я ожидала увидеть его измученным, но испытала колоссальное облегчение: он снова улыбался.
Наверное, ему понравились моя новая кремовая кружевная распашонка вкупе с такими же трусиками. Я принарядилась после душа и утомительного дня в обществе Анны Гарретт и ее кредитных карточек. Я улыбнулась Райану, испытывая трепет, который он неизменно вызывал во мне одним только взглядом.
