«Мои дорогие Вера Ивановна, Нина Михайловна и любимый Саша! – неуверенно прочел Александр первые строчки письма. Но прокашлявшись, помолчал и стал читать дальше уже более уверенно: – Да, это я, ваша Галя. Если бы вы знали, как я вас люблю, как мне плохо без вас! Как часто я плачу, вспоминая то время, когда мы были все вместе. Пишу урывками, когда остаюсь совсем одна. Поэтому, если письмо будет не очень последовательным, значит, кто-то мне помешал. А сейчас попытаюсь рассказать, что было дальше после того, как меня затолкали в машину и увезли в аэропорт. Но вначале хочу спросить вас, Вера Ивановна: нашел ли вас Саша? Если вы до сих пор не встречались, то, пожалуйста, съездите к ним. Очень вас прошу, просто очень! Адреса Саши и его мамы Нины Михайловны я не знаю, поэтому расскажу, как найти их дом. На автобусе сто десятого маршрута, который идет от колхозного рынка в аэропорт, вы доедете до остановки „Школа“ – это в Верхних Муллах, пригороде Перми. Потом пройдете через сквер и по зеленой улочке направитесь в сторону соснового леса. В конце этой улочки, внизу под горкой, стоит их домик. Я запомнила его номер – двадцать девять. Если вдруг заблудитесь, Вера Ивановна, то спросите о них у кого-то из живущих в этих местах. И Нину Михайловну, и Сашу там все хорошо знают. И когда вы с ними познакомитесь, то, я уверена, подружитесь – такие они просто замечательные! А сейчас продолжу рассказывать про свое похищение. Все время – и в машине, и в самолете – я плакала, умоляя отпустить меня. Иногда мне казалось, что все это какой-то страшный сон. Вот сейчас он пройдет, и я снова буду дома, а вечером опять увижу Сашу. Но я ошибалась, думая так. В горьковском аэропорту нас встретили его родители. И я поняла, что все происшедшее было тщательно продумано и подготовлено. А главные зачинщики – это „он“ и моя мама. „Он“ – это мой так называемый жених, и дальше я так и буду его называть – „он“, „ему“, „его“ и так далее. Меня привезли в их квартиру и отвели в отдельную комнату. Я закрылась в ней и пролежала на диване до самой ночи. Под утро я наконец задремала, но тут в дверь постучали. Я ее открыла, оказалось, это моя мама, она улетала в Москву и решила со мной попрощаться. Но я не стала с ней разговаривать. Как я ее ненавидела в эти минуты! Она стояла холеная, улыбающаяся, отвратительная, как бы говоря всем своим видом и поведением: ну что, получила?
Днем меня попыталась покормить его мама. Я поблагодарила ее, но есть не стала и попросила воды, так как очень хотела пить. Римма Степановна – так зовут его маму – пошла на кухню, и в это время в комнату вошел он. И не спрашивая разрешения, уселся на диван, на котором я сидела. Я попыталась столкнуть его с дивана, но не смогла. В это время вошла Римма Степановна с графином, в котором была вода. Она приказала ему немедленно убраться. И когда он вышел, подсела ко мне. „Я с самого начала была против этой грязной затеи, но переспорить твою маму не смогла“, – как бы извиняясь, проговорила она, прощаясь со мной. „Не уходите, Римма Степановна! Побудьте со мной хоть немножечко“, – взмолилась я. Она осталась, и мы неожиданно для нас обеих разговорились. „Мне хотелось бы хоть что-то знать о человеке, которого ты любишь так, что готова страдать ради этой любви“, – сказала Римма Степановна. И выслушав меня, погладила по голове: „Теперь я окончательно на твоей стороне. Только, как тебе помочь, пока не знаю“. После этого разговора мы потянулись друг к другу, и мне стало чуточку легче, хотя жить взаперти, когда тебя закрывают и прячут телефон, было просто невыносимо. Наша регистрация между тем все откладывалась. С отъездом в Германию тоже что-то не получалось. Я по-прежнему не подпускала его к себе. И если он вдруг оказывался возле моей двери, Римма Степановна тут же прогоняла его.
И вот однажды, когда все ушли, это было утром, я увидела на кухонном столе деньги, ключ от квартиры и записку, где было всего одно слово: „Пока!“ Я поняла, что Римма Степановна решила помочь мне бежать из этой тюрьмы. Быстро одевшись, я вышла из квартиры, заперла дверь и, сунув ключ под коврик, что лежал у двери, выбежала на улицу. Там поймала старенькую легковушку и через полчаса уже была в аэропорту. Выстояв очередь в кассе, я попросила билет до Перми. Кассир потребовала паспорт. Я ответила, что у меня его нет. Тогда она отказалась продавать билет, несмотря на то что я плакала, умоляя ее сделать исключение. За меня заступились стоявшие в очереди женщины, но и это не помогло. Я присела на скамью, не зная, что делать. Пока ко мне не подсела какая-то старушка, которой я рассказала об истории с паспортом. Выслушав меня, она посоветовала мне поехать на железнодорожный вокзал, где билеты продаются без паспорта. Я очень обрадовалась, побежала к выходу и тут же натолкнулась на вошедших в зал – на него и его отца. Меня доставили в их ненавистную мне квартиру. Был жуткий скандал. Во всем обвинили Римму Степановну. Но она не испугалась этих криков и не отходила от меня, не позволяя никому входить ко мне. А через два дня состоялась регистрация брака с ним, закончившаяся пьяным застольем в каком-то ресторане. После него уже дома он, пьяный, падая и спотыкаясь, ввалился ко мне, пытаясь овладеть мной. Сопротивляясь, я исцарапала его лицо. На шум прибежала Римма Степановна. Она схватила его за волосы и вытолкала из комнаты…»
