Элегантное платье сменилось пышной недлинной юбкой темно-фиолетового оттенка, а к ней в придачу подобного цвета и блузка. Также стоит отметить красивую шаль яркого цвета, приближенного к розовому, что четко выделяется на общем темном фоне. Ниже красовались черные чулки и обувь схожая с теннисными туфлями. Из серьезной и деловитой дамы Аваритиа превратилась во вполне привлекательную девчушку. Даже не сказать сразу, что ей несколько тысяч лет, а выведи в люди и никто не заметит разницы. Вот он, итог очеловечения.
— Как здесь красиво! — воскликнула Вера.
И действительно, пейзаж раскрывался притягивающий. Алое солнце из-за заката, невысокий холм, окруженный лесом, а вид с этого холма открывал небольшой каньон с водопадом, на который тут же обратила внимание девушка:
— Водопад! Хочу к нему!
— Так пошли. — смело улыбнулась Аваритиа.
Но вдруг Вера перевела взгляд на Реоса.
— Идите. — почувствовав на своей спине пару прожигающих глаз, сказал, не дожидаясь вопроса, он.
— Слушай, Аваритиа, а не слишком ли он напрягается?
— Он, конечно, очень старается, но это еще не предел. Бывало Реос вообще не спал, ради своего какого-то дела, да и не раз. Или как он любит выражаться в таких случаях: «Нет предела совершенству».
— Высокомерно…
— Зато оправдано, ведь он делает свою работу добросовестно и результат достойный выходит.
— А каким он был в прошлом?
— Когда мы были в коме или уже при жизни?
И тут Вера призадумалась, ведь ей интересно и то, и другое.
— Давай сначала кому, а потом жизнь.
— Хорошо, но давай для начала присядем где-нибудь.
— Ага.
Удачным местом для посиделок оказались несколько камней, на двух из которых девчонки и устроились, с видом на грациозный водопад.
— В общем, время комы было и для нас сном. Нам грехам словно память отшибло, и мы жили в личине людей. Что примечательно, у меня была тяга к другим личностям, а также к самому Реосу. Думаю, подобное чувство испытывали и другие.
— Из-за этого и образовалась ваша компания?
— Можно сказать и так.
— Только вот я не понимаю одной вещи… Как Реос мог дружить с Гулой? С его слов, этот демон совершенно не любит людей и негативно к ним относится, да и вас он сторонится.
— Все та же тяга к личности, наверное. Мы и сами толком не знаем. Этот толстяк всех сторонится, а из своей пещеры вообще практически не вылезает. Он выходил на поле боя лишь дважды за все время, и они заканчивались безоговорочной победой, но я, к сожалению, ни разу не видела его в бою.
Выдержав паузу, дав понять, что закончила тему с Гулой, Аваритиа продолжила рассказывать о Реосе:
— Как ты знаешь, он был зажатым парнем в прошлом. Так и нам приходилось навязываться, чтобы иметь с ним хоть какие-то отношения. Кого-то он отталкивал, а кого-то принимал. Вон, с Луксурией так вообще вскоре встречаться начал. Хотя оно и не удивительно, та еще вертихвостка.
— Как думаешь, он еще любит её? — потупив взгляд и опустив голову, спросила Вера.
— Не знаю, сейчас его очень сложно понять. Если раньше он был, как раскрытая книга, то сейчас все иначе. Тем не менее, чего нельзя отрицать, так это безграничной любви Луксурии к нему, так что не ослабляй хватки, если хочешь быть с ним.
— Она даже предлагала быть втроем…
— Ну, это в её духе. Все равно решать вам.
— Ага… — вздохнув от трудностей, согласилась она.
— Так вот, в том сне мы жили повседневной жизнью, как и все другие. Было весело, было грустно… Мы испытали много чувств, невиданных нами ранее и это было каким-то открытием для нас.
— Разве у вас нет чувств?
— Тебе не с чем сравнивать, а так, в прошлом мы были куда более хладнокровными, жестокими и безэмоциональными. Некоторое время после выхода Реоса из комы, нас воротило от собственной слабости и мягкотелости. Мы просто-напросто потеряли хватку, нас стали презирать некоторые высшие демоны. Однако спустя некоторое время, вспоминая проведенное время, мы стали скучать по этим чувствам. Хоть мы и понимали, что очеловечиваемся, но были готовы к этому.
— А что на счет жизни после комы?
— Он окончательно ушел в себя. Людей отталкивал, общался только с нами, делился своими переживаниями, но я чувствовала, что он далеко не все нам раскрывает. Казалось, что в его душе висит куда больший груз. Реос искал спасения в книгах. Даже отец не находил подхода к нему, поскольку юноша и его отталкивал, хоть и понимал, что Клейв не при чем. Сам же отец корил себя за произошедшее, он чувствовал свою вину и очень хотел быть на месте матери. Только вот Реос об этом не знал и причинял много боли последнему родному человеку.
— Им обоим было очень тяжело… Потеря дорогого человека всегда нагоняет пустоту в твою душу, ты не принимаешь никого и хочешь просто побыть один наедине со своими мыслями, но и замыкаться в себе нельзя, иначе заведешь самого себя в тупик…
— Тоже верно. Спасительным лучиком света стала Лис Хейли, которая несмотря ни на что пыталась сблизиться с Реосом. Ты бы видела радость Клейва, когда он пришел с ней домой.
— Пришел домой? — удивилась Вера.
