Любовь долготерпит (СИ) полностью

Но мне сейчас не до этого. Мне обязательно надо стереть кое-что из памяти. Я просила сделать это телепатов службы безопасности, но никто из них не согласился. Я понимаю, это противоречит этическому своду, но ведь не бывает правил без исключений.

Уступив моим настойчивым просьбам, мне дают ссылку на аккаунт Тинни Эрн, которая считается одной из лучших телепатов планеты и живёт в пригороде Надежды. Я сразу же вызываю её и договариваюсь о встрече.

Я вхожу в небольшой дом, что стоит посреди великолепного старого сада на берегу ручья, и приветствую его хозяйку. Обычно все взрослые женщины выглядят лет на двадцать, ведь у нас каждому доступен регенератор. Тинни же явно старше 120 лет, того возраста, когда никакие достижения прогресса уже не в силах остановить неумолимую поступь времени.

Услышав мою просьбу, она не принимается меня разубеждать, просто говорит:

— Я посмотрю, что тут можно сделать!

Это длится довольно долго, но, придя в себя, я не чувствую никаких изменений. Я говорю об этом Тинни.

— Присмотрись повнимательнее! — отвечает она. — Кое-что я всё-таки стёрла. Точечно.

Я заглядываю туда, куда мне меньше всего хочется лезть, и обнаруживаю, что кое-что действительно исчезло. Но меня это не удовлетворяет.

— Поверь, ты ошибаешься, думая, что, убрав из памяти те недели, ты сможешь вернуться к своей прошлой жизни, — говорит Тинни. — В одну и ту же реку нельзя войти дважды!

— Ну, почему? — отчаянно сетую я.

— Пожалуйста, услышь меня, Тэми! Я работала на острове Святого Лейра, в том числе и с теми, кому решили таким образом помочь. Ситуации были разные. Несчастная любовь, потеря близких. Я застала те времена, когда мы ещё не могли полностью защитить Светлый Айрин от вторжений врага. Ты же знаешь, что они у нас порой вытворяли. Поверь, когда на твоих глазах убивают твоих детей, это гораздо страшнее. И на Сирине было всякое, ты же понимаешь, что такое наземные бои. И как оценить, что разрушительнее для психики: пережить жестокость и насилие, или видеть, как сгорает транспортник, в котором находилась вся твоя семья? Так вот, помочь тем, кому стёрли память, было гораздо труднее!

— А что тогда делать, если очень плохо?

— Многие почему-то питают иллюзии, что все проблемы можно решить одним нажатием некой волшебной кнопки. Но не всегда имеются простые решения. И даже для одной и той же задачи у разных людей они будут разными. Тебе придётся самой искать то, что сработает в твоём случае, и никто не сделает это вместо тебя. Знаю только одну всегда эффективную вещь — это понимание и поддержка со стороны близких. Особенно супругов. Истинная любовь между супругами творит настоящие чудеса. Ты ведь знаешь, кто такая Дженни Рик?

— Конечно.

— Все думали, что она обречена и помочь ей не удастся. Больше двух тысяч человек погибли в снесённых после прорыва дамбы посёлках. О её вине не шло и речи, ей даже не покаяться в этом было. Ведь действовала не она свободной волей, а впечатанное в её сознание наложение. Которое, между прочим, явно сделал кто-то из наших, ставших лояльными. Для этого надо было очень хорошо знать местность и устройство дамбы.

Дженни, можно сказать, повезло. Случился один из редчайших обменов пленными. Она вернулась домой, её, естественно, проверяли, но наложение не обнаружили.

После разрушения дамбы наложение отработало своё, она осознала, что сотворила и попыталась покончить с собой. К счастью, не получилось. Её доставили на остров Святого Лейра. Там-то и выяснилась вся картина.

Её спас супруг. Как только он узнал о случившемся, сразу же прилетел за ней, и забрал её на место прорыва дамбы. Они вместе работали целыми днями, ликвидируя последствия катастрофы. Это помогло, но ненадолго. Когда они вернулись домой, у Дженни опять начались проблемы.

Тогда мы приняли тяжелое решение — сменить ей имя, придумать новое прошлое и начать новую жизнь в другом месте. То же самое пришлось сделать и её мужу. Во имя любви к супруге он зачеркнул своё прошлое и навсегда оставил всех своих близких. Заметь, в случае вдовства он мог свободно вступить во второй брак. Я думаю, именно эта его жертва заставила Дженни найти силы жить дальше.

Я слушаю, и мне становится стыдно. На таком фоне мои проблемы кажутся совершенно незначительными. Мне остаётся только благодарить Бога (и Марка тен Норн!), что со мной не случилось подобного. Но почему? Разве я чем-то лучше тех, кому не повезло?

— Думаю, ты понимаешь, — говорит Тинни, — что история Дженни Рик, которую ты сейчас услышала, не должна быть передана никому иному. Ты знаешь, что закон защищает личную тайну.

— Да, конечно, — соглашаюсь я. — Но что же всё-таки делать, если человек не может справиться с тем, что ему пришлось пережить?

— Это явно не твой случай! Но если вдруг ты столкнёшься с ситуацией, когда кто-то не в силах вынести моральные страдания и может лишиться рассудка либо попытаться совершить самоубийство, просто сделай наложение, временно заблокируй травмировавшие его переживания. Смотри, как это делается!

Тинни касается моего сознания и передаёт мыслеобраз.