Викингу не понравился обвинительный тон, как будто он обманул ее. Их брак был бы коммерческой сделкой, не более того. Викинг знал это, Анника знала это. Она должна хорошенько это запомнить.
— Теперь знаешь.
В ее глазах застыл холод. Человек мог получить обморожение, просто глядя на ее ледяную красоту. Викинг подозревал, что, как и большинство красивых женщин, Анника привыкла к тому, что мужчины падают к ее ногам, борясь за внимание. Она ошибается, если думает, что он будет одним из этих болванов.
— Где она будет жить? — судя по тону, ей хотелось, чтобы это было где угодно, только не с ними.
— Там, где я захочу.
Закончив бесполезный разговор, Викинг оставил Аннику стоять у подножия лестницы.
Идя к комнате Кристоффа, он слышал, как Василий тихо утешает ее на родном языке, и внутренне чувствовал, что правая рука Соколовской Братвы недоволен этим брачным соглашением. Или тем, что они вообще работают с Романовской Братвой. Однако Василий был слишком умен, чтобы открыто высказывать свое мнение.
Кристофф разговаривал по телефону, сидя за своим столом. Викинг выхватил из шкафа бутылку водки премиум-класса и два стакана и упал на диван.
Кристофф закончил свой телефонный разговор и взял стакан. Стукнувшись стаканами, как делали это годами, они выпили свой напиток.
Викинг нуждался в этом огне. Он хотел бы напиться, но этого не произойдет в ближайшее время. Поскольку переговоры продолжались, ему нужно было оставаться в игре.
— Тяжелый день?
— Тяжелая неделя, — ответил Викинг, ставя стакан. — Не знаю, что хуже — женщина, которую я ненавижу, горящая в лихорадке и практически лишающая меня этим ярости, или женщина, дарящая мне холодность своего взгляда и заставляющая почти потерять свое равнодушие.
— Ты уже решил, что будешь с ней делать?
Они оба знали, что он имел в виду не Аннику.
— Я собираюсь оставить ее. Пока. — когда Кристофф не ответил, он добавил. — Ты думаешь, что это ошибка.
Кристофф помолчал.
— Я думаю, она твой криптонит. Твоя одержимость.
Викинг никогда раньше не лгал ему, и сейчас не собирался начинать, поэтому ответил ворчанием.
— Я знаю, что такое одержимость, — продолжил Кристофф, глядя вдаль. — Однажды она придет и укусит тебя за задницу. Просто подумай об этом. Сколько времени прошло с твоей атаки клонов?
Кристофф в самом деле так назвал момент ярости, когда ему сорвало крышу на глазах у дочери. Ублюдок.
— Два дня, — признал Викинг.
— А сколько прошло времени до этого?
Годы.
— На этот раз все будет по-другому. Я больше не глупый двадцатилетний парень. Я видел ее истинное лицо. Она больше не задурит мне мозги. — кроме того, Викинг намеревался держать ее взаперти.
— Делай с ней что хочешь, если только это не повлияет на сделку с Соколовым. — Кристофф вопросительно посмотрел на него. — Ты же не думаешь о разрыве помолвки?
— Я думаю, что этот корабль уже уплыл, не так ли? — из ситуации с помолвкой с племянницей Пахана не было выхода без уплаты высокой цены, и эта цена была не в долларах США.
— Нет, если ты не готов его потопить.
Викинг точно знал, что имел в виду Кристофф, но не собирался этого делать.
— Нам нужен этот корабль, если мы хотим расширяться. Я просто буду трахать ее, пока она не растает.
Неожиданно появилось видение Елены. Как он вжимает ее в матрас длинными глубокими движениями. Она была чистым огнем, жидким золотом, обжигающим его. Он должен выбросить эту ведьму из головы и как можно скорее.
Глава 19
Воссоединение с дочерью было горько-сладким. Елена знала, что это невозможно. Казалось, что ее маленькая девочка выросла с тех пор, как последний раз она видела Вики. Обе плакали, когда упали в объятия друг друга. Но Елена знала, что их время ограничено. Хищник преследовал ее маленькую девочку, и каждая минута их разговора была еще одной минутой, которую Вики не была спрятана подальше от Морелли. Слишком рано, но Елена знала, что пора прощаться.
Вскоре Вики ушла, и в комнату зашел Викинг.
— Тебе не о чем беспокоиться. Я не рассказала дочери о том, что ты бросил меня в подвал и оставил там голодать, — или о других действиях, которые были между ними. Независимо от возраста девочка все еще была впечатлительной, и как ее матери Елене нужно было соблюдать приличия или, по крайней мере, пытаться это сделать.
— Когда ты меня отпустишь?
— Когда мне захочется.
— И когда именно ваше королевское высочество думает сделать это?
Его ноздри раздулись.
— Мне понадобилось пятнадцать лет, чтобы узнать, что я отец. Ты знаешь, что я не забываю обиды легко. Попробуй посчитать.
Елена удивленно раскрыла рот. Викинг не может иметь в виду того, о чем она подумала, не так ли? Пятнадцать лет? Он планировал держать ее взаперти больше десяти лет?
— Ты же не серьезно...
Викинг схватил ее за подбородок.
— Ты, кажется, не понимаешь всей серьезности ситуации, в которой находишься. Позволь мне просветить тебя. Это называется «военный трофей». Ты — трофей. Мы воевали. Я выиграл. Ты проиграла. Это значит, что ты теперь моя, и я буду поступать так, как мне захочется. Считай это королевским указом.
— И что теперь?
— А как ты думаешь?
