Раньше я могла спокойно надевать облегающие и короткие вещи, которые меня так спасали летом, но чаще всего предпочитала объемную и свободную для движения одежду, потому что это было удобно. Улыбалась звездам, плакала над сериалами, умилялась и спокойно разговаривала с людьми. Ненавидела планировать, учиться, жила в моменте. Мне нравилась тактильность.
Сейчас я ношу такую одежду, чтобы скрыть свое тело, ведь когда я смотрю на свои руки или ноги, то осознаю свое никчемное существование. Перестала улыбаться мелочам, перестала смотреть сериалы, избегаю знакомства и стала жить, планируя абсолютно каждую мелочь.
Расставание с Винтером, новая жизнь в Нью-Йорке и появление мамы в моей жизни. Смерть отца.
Почему только сейчас я осознаю то, насколько сильно я изменилась. Раньше я считала, что всего лишь стала сильнее к критике, но… Оказывается все намного глубже. Мне совершенно не нравится, то, кем я сейчас являюсь.
Не успеваю я снять куртку, как в комнату залетает счастливое рыжее создание. Энни подбегает к своей кровати и ищет среди кучи одежду какую то вещь, на ее плече висит белая небольшая сумка. Миллер вытащила белую водолазку и развернулась ко мне лицом, на котором светилась самая счастливая улыбка. Но увидев меня, она немного нахмурила брови и склонила голову в бок.
Я и ее погублю.
— Что-то случилось? — Спросила Энни и медленно подошла ко мне на своих ботинках.
— Нет. — Сухо произнесла я, застыв в одном положении.
— Рассказывай.
Я готовлюсь озвучить мысль, которая только что зародилась в моей голове.
— Я переезжаю.
— К Вину? — Удивилась она и улыбнулась еще шире, но по мне ударила молния, когда Миллер произнесла его имя.
— Нет.
— А куда?
Я не смогла ей ответить, все мое тело дрожит, я стою и просто смотрю в ее карамельные глаза, которые постепенно наполняются ужасом. Маленькая слезинка покатилась по моей щеке, когда Энни увидела ее, и пыталась подойти ближе ко мне, но я вытянула руку, показывая, что ей лучше стоять на месте.
Руки Миллер опустились вниз, а на пол звонко упала маленькая сумочка.
— Не подходи. — Холодно произнесла я. — Не приближайся ко мне больше никогда. Если мы пересечемся, то игнорируй. Я не хочу с тобой дружить.
С каждым словом в ее глазах все больше боли, как и в моих. Ее нижняя губа подрагивает и она совершенно не понимает, что происходит. Почему так больно расставаться с людьми, которых ты считаешь близкими? Энни стала моей первой подругой с большой буквы, даже лучшей. Миллер буквально свет в темноте, а темнота я. Но все прекрасно знают, что темнота поглощает даже самые яркие лучи.
— Ты в порядке? — Жалобно спросила Энни.
— Нет. Я не в порядке, разве не видно? — Вспылила я и развела руки в стороны, почему кто-то вообще решил, что я должна быть в порядке. — Ты видишь мои красные глаза? Ты видишь мои растрепанные волосы и слезы? — Выкрикнула я, на что она кивнула. — Тогда какого черта ты вообще спрашиваешь, в порядке ли я?
— Корнелия…
— Тихо! Нет, я далеко не в порядке, давно. Я порчу жизнь всем и испорчу тебе тоже. Я ненавижу себя, ненавижу то, что я делаю с другими людьми, как я вообще могу быть в порядке? — Я продолжала наседать на нее, игнорируя горькие слезы, которые текут из ее глаз. Я была слишком зла. — Как думаешь, будешь ли ты в порядке, после того, как твоя жизнь поменяется на сто восемьдесят градусов? Я думаю нет. Не задавай глупых вопросов Миллер.
— Пожалуйста, успокойся, я не хотела… — Начала она скулить, но я ее перебила.
— Что не хотела Энни? Посмотри на меня, зачем ты вообще со мной дружишь? От безвыходности? Как жаль, что Кейси переехала и к тебе подселили тупую психопатку. Мы разные, ты любишь, ты мать его умеешь любить. Я ненавижу все, особенно себя. — Я активно жестикулировала своими руками, кричала так, что все соседние комнаты могли услышать мой голос.
— Я люблю тебя, Корнелия ты моя лучшая подруга. — Отчаянно проговорила она.
Ну да, конечно.
— Ты врешь, ты же крутая! Я уверена, что у тебя таких как я еще куча лучших подруг.
— Ты самая близкая!
— Нет, ты не можешь, мы знакомы всего лишь пару месяцев.
Пару месяцев. Я привязалась к подруге за такой короткий период. Но лучше я оттолкну ее раньше, чем через пару лет.
— А ты? Ты говорила, что считаешь меня своей единственной подругой. Почему тогда ты говоришь такие ужасные вещи? — Негодовала Миллер, она забегала глазами по комнате словно пыталась найти ответ, который не хотела слышать от меня. — Ты не знаешь, какая была моя жизнь раньше.
— Ты говорила, у тебя была счастливая семья, любящая мать и отец. — Сказала я не так уверенно, как хотела. — У меня никого нет, я сирота. Мой отец умер из-за меня, а мама отказалась еще с рождения, а теперь у нее проснулся материнский инстинкт. Я по своей вине разбила сердце парня, которого любила больше жизни. Я одна.
Тишина. Мы молча смотрели друг на друга, обе заплаканные, обе тяжело дышим. Как после схватки.
Миллер смахнула слезы своей ладонью и отрицательно покачала головой, в этот момент мне казалось, что весь мир сгорел. Никто не достоин ее слез, особенно я.