— Господи, отвалите, я даже видеть ее не хочу. — Буркнул Адамс. — Так что, ты идешь к своей даме сердца? — Безэмоционально спросил он.
— Нет, мы не общаемся. — Мне было трудно выговорить эти злосчастные слова.
— Вы расстались? — Удивился Джефферсон, судя по тому, как его брови взлетели вверх, он был ошарашен больше всех.
— Мы… — Начал я. Когда-нибудь они все равно узнают правду, поэтому я сделаю это сейчас. — Мы не встречались. Долгая история, расскажу позже.
— Вы что два идиота? — Серьезно спросил Сэм. — Сначала этот придурок скрывает свои отношения с Селеной. — Сказал он, пальцем указывая на Хилла, который отвел взгляд, словно речь идет не о нем вовсе. — Теперь ты скрываешь ваши… Не отношения? Что это все было тогда?
Ребята все сверлили меня взглядами, в которых полно вопросов и интереса. Я не хочу посвящать их в наши дела именно сегодня, ведь рассказ действительно выйдет долгим и тяжелым, а в этот день все должны веселиться в честь Адамса.
Я опустил свою голову вниз внимательно изучая свои белые кеды, тяжело вздохнув я сделал глоток шампанского и вместе с ним проглотил образовавшийся комок в горле.
Я не сожалею о том, что соврал друзьям по поводу Корнелии, ведь я не хотел быть уязвимым, хотя я понимаю, что они вряд ли будут меня стыдить, но я не могу. Повторяю свою ошибку, которую совершил три года назад, когда сказал Сэму, что Колли совершенно не имеет для меня значения. Я вновь соврал им про девушку, которая заставляет мое сердце биться в неестественно быстром темпе.
Я вновь возвращаю свое внимание ко второму этажу.
Я оторопел.
Корнелия все еще находится на своем месте, все так же прекрасна и красива, а еще разговаривает…
С моим отцом.
Я моментально кинулся в сторону лестниц, не обращая внимания на вопросы своих друзей. Какого черта это вообще произошло.
— Я думал, что мне показалось. — Удивленно произнес отец, он с ошарашенными глазами глядел на Корни и открывал рот в попытке что-либо сказать, но у него это совсем не получалось.
Похоже они только недавно начали вести диалог. Значит я успел.
— Извините? — Спросила Корнелия, я стоял к ней спиной и не мог видеть ее эмоций на лице.
— Дело в том, что… — Пытался подобрать слова отец. — Мне сказали, что вы… — Он пытался найти более тактичную формулировку, чтобы описать свое негодование и к великому несчастью заметил меня.
Корнелия, заметив, что мой отец смотрит ей за спину, развернулась, и мы вновь встретились глазами, в этот раз намного ближе, чем до этого.
По ощущениям, я сейчас должен умереть, то ли от ее близости и невозможности к ней прикоснуться, то ли от ее красоты. Мы стояли на расстоянии двух метров друг от друга, но аромат полевых цветов внедрился в мои легкие так, что мне захотелось перестать дышать, лишь бы в задержать этот прелестный воздух в своей груди.
Но Колли первая отвела глаза и вернулась вновь к моему отцу, удостоив меня видом на свою спину.
— Вам сказали, что я… — Напомнила она моему отцу то, на чем они остановились.
Папа от волнения прочистил горло, но не сводил с меня глаз, в которых было полно непонимания и сожаления, искреннего интереса моей жизнью. Так он смотрел на меня последний раз, кажется три года назад.
— Мне сказали, что вас не стало. Точнее, что вы погибли. — Растерянно произнес он и поправил свой галстук, словно тот мешал ему дышать.
Повисла тишина, Колли наполовину повернула свою голову в мою сторону, и я смог увидеть ее профиль. Я не мог пошевелиться с места, не мог проронить и слова, да этого и не нужно было, ведь она сама догадается, кто стоит перед ней. Я узнал о ее смерти, за день до своего отъезда в Бостон и был полностью разбит, в тот момент мои отношения с родителями не были такими холодными и я рассказал им, что произошло за те три месяца в Мендоне.
— Вы… Клауд? Клауд Хадсон? — Медленно спросила она, словно не веря своим глазам и ушам.
— Да, я отец Винтера.
— Извините… — Прошептала та и попыталась уйти, но мой отец ее остановил положив свою руку ей на плечо.
Я начинаю напрягаться.
— Простите, но мне нужно идти. — Уверяла его Корнелия.
— Прошу, подождите.
— Папа. — Окликнул я его и медленно подошел к ним, Корни была удивлена всему, что происходит вокруг, но пыталась не подавать виду.
Только ее чудесные зеленые глаза все выдавали.
Те, в которых я готов тонуть вечность.
— Да? — Спросил он меня, убрав свою руку с плеча Корни.
— Я сам тебе все объясню. — Тяжело вздохнул я, пряча свои руки в карманы брюк.
Корнелия воспользовалась моментом, чтобы уйти от нас, я проводил ее взглядом, пока она не скрылась в дамской комнате.
— Я слушаю. — Встревоженно спросил Отец и я опешил от того, что слышу тон, который не выражает холод или отстраненность, от этого становится немного неуютно, но и тоскливо.
Я хочу верить, что он переживал за меня все эти три года, что эта заботливость хранилась внутри него и ждала подходящего момента. Твою мать, я готов отказаться от многих вещей, лишь бы вернуть ту теплую атмосферу, которая всегда была в нашей семье.
— Удивлен, что ты помнишь ее. — Усмехнулся я, пряча свою грусть внутри.