— Все потом, Берта — уже более спокойно и даже с ноткой, отдаленно напоминавшей ласку в голосе, сообщила бывшая козюлина — Лучше поговорить обо всем дома. Или вам так понравилось в гостях на Проклятых болотах, что вы планируете тут остаться?
— А как же, туман?
Озвучил Эдгар общее беспокойство, все еще продолжая тянуть с меня и сына магию, и совсем не собираясь опускать оружие. (в чем я, собственно говоря, была с ним абсолютно солидарна).
— О, эта гадость надолго запомнит, как связываться с правящим домом Кодосса. Вместо расширенных территорий духи потеряли километров пятнадцать и в ближайших лет двести будут зализывать раны не смея даже носа показать за пределы своих куцых владений. Так что туши свою жалкую спичку и пошли…
Договорить свою самоуверенную речи Ингеборга не успела, так как рядом раздался вопль полный отчаяния.
— Сабринаааа!
Мы и не заметили, как старый граф пришел в себя и бросился к костям ново усопшей жены.
— Сабрина, Сабриночка!
Завывал Брачинский обнимая и укачивая разваливающееся тело бывшей горничной прямо на его руках.
— Не покидай меня Сабриночка!
— Отец! — Эдгар выступил вперед и попробовал достучатся до обезумевшего графа — Она тебя околдовала! Сабина занималась черной магией и заставила тебя жениться на себе. Но теперь ты свободен! Оставь ее и пойдем, отец!
Младший граф протянул руку старшему, предлагая этим жестом не только помощь, но и поддержку, но черствому аристократу, это было совсем не нужно. Эдвин Брачинский резко поднял голову уставившись на единственного сына глазами полными ненависти и безумия.
— Это ты!!!!! Ты!!!! Ты ее убил! Ты отнял ее у меня!! Будь ты проклят, Эдгар!
Лицо старого Брачинского потемнело и сделало его кожу чем-то похожей на кожу почившей возлюбленной.
— Я отрекаюсь от тебя и проклинаю, Эдгар Брачинский. Я знаю твое самое заветное желание, мой наследник, но отныне ты никогда не сможешь стать следующим графом и получить магию рода. Никогда не будешь иметь родительское благословение. Отныне ты — никто, изгой! Вот мое слово главы рода! И мое отцовское слово!
Молодой граф стоял пораженный словам человека давшего ему жизнь. Не произнес ни звука, но его бледное лицо и широко открытые глаза говорили сами за себя. В них читалась боль, буря, что творилась в душе сына от которого так жестоко отрекся последний родной человек на этой земле.
— Ты никто, никто, никто….
Продолжал в это время оголтело кричать Брачинский старший, а потом и вовсе залился безумным хохотом, колыша на руках останки Сабины и тыча в Эдгара тонким, кривым пальцем.
Внезапно мою руку отпустила боль, а запястья змеей скатился подарённый молодым графом браслет и зашипев, впитался в землю, оставив после себя лишь только тонкий черный след.
— Ну вот и все! — прокомментировала Берта и с сочувствием посмотрела на Эдгара — Условие выполнено и цена заплачена!
С этими словами тетушка взглянула на меня, каким-то таинственным взглядом и произнесла:
— А я тебе говорила, что магия здесь всегда берет свою плату!
Говорить, то говорила, но как же все таки жаль Эдгара. Сердце прямо-таки разрывалось от боли за него. Могу себе представить сколько лет он пытался добиться любви отца, стать достойным его похвалы и внимания, а в конечном итоге…..
Не выдержав, этой душераздирающей сцены я поднялась и решительно подошла к молодому мужчине, что продолжал слушать безумные крики собственного отца.
Приблизившись, я взяла бывшего графа за руку и заставила посмотреть на меня и Сашу:
— Пойдем! Нам здесь больше нечего делать! Тебе нужно позаботиться о своей семье, Эдгар!
Да, знаю, заявление было громким и можно даже сказать поспешным, но…. Мне на самом деле не семнадцать лет и кое-что в жизни я понимаю. Например, то что мужчину красят не слова, а поступки. И своим последним, Эдгар сказал мне намного больше, чем если бы каждый день на коленях признавался в любви. Он не только спас меня с сыном, но и пожертвовал своей мечтой и целью в жизни. Вот это и есть настоящее признание.
Некоторое время вглядываясь мне в глаза, Эдгар пришел к определенным выводам и соблазнительно улыбнувшись, так как умеет делать только он один, сказал:
— Идем!
Вопли и хохот Брачинского резко прекратились и вокруг настала тишина. Мы оторвались друг от друга и удивленно уставились на Фрея, что удовлетворенно потирая руки стоял над распростертым телом Эдвина Брачинского.
— Давно об этом мечтал! — заявил друг немало не стесняясь нас, а рядом хохотнула Ингеборга.
— Пойдем? — повторила я свой вопрос, сжимая руку Эдгара и снова заглядывая ему в глаза.
Но ответить мужчина мне не успел, так как тут же вмешалась красноглазая козюлина (вот буду вечно ее так называть и никаких Величеств)
— Ты бы не спешила, Мира, — указала Ингеборга на землю под нашими ногами — Еще не все должки магии розданы.
На удивление довольно заявила кодосская гроза всех негодяев и преступников. Я опустила глаза вниз и охнула. Вокруг меня, Эдгара и Саши кружили маленькие зеленые огоньки магии. Они поднимались с земли и оседали на нас.
