– Потому что ты чувствуешь ее. Потому что ее мысли с тобой. Потому что ты любил ее, а она тебя.
– И этого достаточно? Достаточно любви?
Она кивнула:
– Конечно, Монтгомери. Конечно, этого достаточно.
Он готов был что-то сказать, но на нижней ступеньке вдруг появился пассажир. Монтгомери посторонился, взял ее за локоть и прошептал ей на ухо:
– Возвращайся со мной домой.
– У меня есть дело, – ответила Вероника и рассказала ему о бабушке Элспет.
– Опять это проклятое зеркало.
– Если бы не это зеркало, – сказала Вероника, – мы бы не встретились.
Монтгомери улыбнулся, и ямочки на его щеках стали заметнее.
– Мы бы встретились, Вероника. Что-то подсказывает мне, что судьба позаботилась бы об этом.
Она не была уверена, что и в самом деле услышала то, что он произнес потом, поскольку подобное замечание было совсем не в духе Монтгомери.
– А возможно, духи послали мне тебя.
Вершины Северного нагорья уступили место холмам Перта, как если бы эта часть Шотландии была древнее и горы износились до кочек. Килмарин, гнездо Туллохов, находился на вершине самого высокого холма, и добраться до него было можно только по извилистой горной дороге. Прочная шотландская крепость из темно-красного кирпича, высотой в четыре этажа не выглядела гостеприимной.
– Коттедж бабушки находится немного в стороне от самого Килмарина, – сказала Элспет. – Бабушка не любила, когда кругом слишком много людей.
Она в смущении посмотрела на Монтгомери.
– Из ее коттеджа открывается отличный вид на дорогу. Как и из Килмарина, – добавила Элспет, поднимая глаза на замок. – Она известна тем, что швыряла сверху разные вещи на заблудившихся людей, по ошибке выбравших верхнюю дорогу.
– Наверное, лучше, если ты отправишься вперед, – предложила Вероника.
– О, она меня не узнает, – возразила с легкостью Элспет. – Ее зрение понемногу убывает.
Монтгомери посмотрел на девушку, и на его губах появилась легкая улыбка.
– Твоя бабушка напоминает мою тетю Мэдди.
Вероника вопросительно посмотрела на него.
– Она сестра моей матери, – пояснил он, – и имела обыкновение носить сорочку поверх одежды.
Вероника прижала руку к губам.
– Все в порядке. Просто она любила всех смешить. И приходила в восторг, шокируя моего отца. Помню, как однажды в детстве я видел его беснующимся, когда тетя Мэдди запустила живую курицу в его библиотеку.
– И что с ней случилось? – спросила Вероника и тотчас же пожалела о своем вопросе, потому что меньше всего ей хотелось снова повергать мужа в печаль.
Улыбка Монтгомери потускнела.
– Однажды она вывела лодку на середину реки и утопилась.
Вероника взяла его руку и переплела свои пальцы с его пальцами.
– Сожалею.
– Я приходил к ней на могилу и разговаривал с ней. И всегда у меня возникало чувство, будто она рядом и слышит меня. Это одна из причин, почему я тоскую по Виргинии.
– По могилам?
Он посмотрел на их переплетенные пальцы.
– По воспоминаниям.
– Воспоминания мы храним в сердце, – сказала Вероника тихо. – Как я храню память о родителях. Мои родители здесь, а не в той черной яме в земле.
Путешествие из Инвернесса заняло больше времени, чем Вероника предполагала. Они ехали ночью, но на полпути в Перт остановились у дороги и простояли там несколько часов. Она уснула, положив голову на плечо Монтгомери. На рассвете они прибыли в город и после завтрака предпочли отправиться к бабушке Элспет вместо того, чтобы остановиться в каком-нибудь из отелей.
Наемный экипаж с трудом преодолевал крутой подъем, и несколько раз Вероника хотела было передумать и вернуться в Донкастер-Холл. Но карета не смогла бы развернуться на столь узкой дороге, и оставалось только продолжать путь. Вероника крепко сжимала руку Монтгомери и старалась сосредоточиться на том, чтобы почувствовать настроение остальных пассажиров.
И Элспет и Роберт излучали удовлетворение. Их любовь друг к другу была полной и безусловной, простой и искренней. Она не сомневалась в том, что счастье Элспет, именно такое, как открыло ей зеркало Туллох Сгатхан, сбылось. А что угадывалось в Монтгомери? Как и всегда, Вероника ощущала бурю противоборствующих чувств: любопытство, облегчение и столь неожиданное счастье, что она невольно улыбнулась.
К общей радости, они теперь повернули на запад и некоторое время удалялись от крепости, пока наконец карета не остановилась.
Вероника смотрела на плато, ничуть не удивленная видом одинокого коттеджа посреди него. Вершина холма была будто срезана, а в центре него воздвигнут домик старой Мэри. Этот дом скорее походил не на коттедж, а на хижину, и ее вид напоминал перевернутую чашку. Стены вдавились внутрь, несомненно, из-за тяжести соломенной крыши.
Они вышли из кареты и медленно направились к дому, и по мере их приближения к нему Вероника насчитала не менее трех птичьих гнезд на соломенной кровле. Рыжая белка перебежала им дорогу, поднялась на задние лапки и сердито что-то залопотала, а потом скрылась.
– Я пойду вперед, ваша милость, если вы не против, – сказала Элспет. – Предупрежу бабушку, что к ней пожаловали гости.
