Он кивнул. Повисла пауза. Я тоскливо посмотрела на лес, лучи восходящего солнца легко струились сквозь поредевшую листву и падали на укрывающий землю багряно-жёлтый ковер, нарядно расцвечивая капельки росы на нём.
– Лида, я на один день опоздал. Я думал сесть в Кресло Правды и всё рассказать, надеялся, при добровольном покаянии ты простишь меня.
Я не отозвалась. «К чему эти, если бы, да кабы?»
Дети дождались, когда мы подъедем ближе, и захлопали в ладоши.
– Мама, круто! Ты меня на полкорпуса обошла!
– Ух ты! Я думала поменьше. А ты, Катюша?
– А у меня, мама, утешительный приз есть – Маша! Я сегодня намерена сдувать с Её Именинного Величества пылинки и исполнять все желания!
Едва въехав в ворота усадьбы, Катя закричала:
– Василич, мама так красиво «сделала» Макса! – Увидев рядом с Василичем гостя, уже успевшего переодеться в рабочую одежду, вскользь поздоровалась: – Привет, Игорь! На полкорпуса обошла, представляешь?!
Игорь взял под уздцы Снежка и подал руку Кате.
– Ярый – добрый скакун! – согласился Василич, забирая Грома у Серёжи. – Ну и Маленькая само собой… Пойдём, Громушка, пойдём, милый.
Причисленная к добрым скакунам и польщённая столь высокой оценкой Василича, я тихонько хохотнула, посмотрела в смеющиеся глаза Серёжи, и, помешкав, всё же скатилась с седла в его объятия.
– Благодарю, Серёжа. – Я поспешила высвободиться из его рук. – Здравствуй, Игорь! Лариса в доме?
– Привет, Маленькая! К Марфе побежала. Она ей наряд какой-то шьёт или сшила уже, не знаю.
Игорь, тот самый худой и прыщавый подросток, что когда-то вместе с отцом приехал просить у меня прощения и остался вхожим в дом на правах члена семьи. Лариса – его вторая жена, молоденькая, чуть старше Кати, немного взбалмошная, но хорошенькая и уверенная в собственной неотразимости щебетунья, не хотела пока рожать, чем вводила мужа в печаль. Маша, по-матерински относившаяся к Игорю, делала попытки её урезонить:
– Это ты молодая, а мужу уже сорок. Когда ему воспитывать ребятёнка? Бросит он тебя и правильно сделает!
– А! Не бросит! – отмахивалась Лариса. – Игуся меня любит! Да и где он лучше найдёт? Ему один раз уже не повезло с женой! – Лариса потянулась и, широко раскинув руки, застонала: – Оох, Марьюшка свет Васильевна, я хочу немного для себя пожить, жизнью… аах! – потянулась она опять, – полакомиться…
– Так ты до сих пор для себя жила, – ворчливо прервала Маша, – сама себе лакомилась. Замуж вышла, пора для семьи жить.
Лариса пропела:
– Успеееется, Марь Васильевна, успеееется.
В доме царила бестолковая суета. Священная обитель Маши беспрестанно подвергалась паломничеству домочадцев – каждый хотел как можно раньше поздравить Машу. С одной стороны Маше было приятно внимание, с другой – её постоянно отвлекали от дела, что взращивало в ней глухое, пока ещё(!) недовольство. Катька пришла на помощь и вывесила красочный плакат на дверях кухни:
Поздравления принимаю после 14.00.
С любовью, ваша Маша.
P.S. Поздравления до 14.00. считаю недействительными.
Домочадцы, наткнувшись глазами на объявление, читали его, разворачивались и уходили по своим делам, благо каждый был заинтересован кончить дела до начала праздника.
Катя привела себя в порядок после верховой прогулки и почти неотлучно находилась на кухне, выполняя уговор и старательно помогая Маше. В конце концов, Маша и её выпроводила. И Катя пожаловалась:
– Мама, мне не удаётся получить утешительный приз, Маша почему-то в уходе не нуждается.
– День длинный, Котёнок.
– Я тоже на это надеюсь, – согласилась Катя и плотоядно облизнулась. – Я Машу ещё порадую своими ухаживаниями!
– Катя, сестрёнка, выручай! – крикнул Макс, сбегавший по лестнице. Уже одевшись к празднику, он на ходу выправлял манжеты сорочки из рукавов смокинга. Попав в луч света, на его шёлковом шейном платке блеснула крупным бриллиантом булавка.
– Воот! И Катя кому-то пригодилась! – Катя многозначительно подняла вверх указательный палец и повернулась к брату. – Братка! – Всплеснула она руками. – Ты ослепителен!
Максим смутился.
– Клоуном себя чувствую. Ещё булавка эта. – Спохватившись, что мог обидеть меня, он ещё больше смутился. – Мама, прости.
«Эту булавку» Макс надел в первый раз и подарила ему её я, хотя и знала – сын осуждает роскошь. Знала, потому что присутствовала при споре внука и деда по поводу этой самой роскоши. Пресекая аргументы графа об имидже состоятельного человека, Максим воскликнул: «Дед, я ненавижу кичливую демонстрацию богатства! Пойми, в нашем обществе человек с деньгами и без того доминанта!» Граф с ответом не нашёлся.
Я улыбнулась.
– Ничего, милый. Сынок, ты действительно замечательно выглядишь.
– Ага. Настоящий глава семьи!
– Благодарю, мама, Катя. – Он поцеловал меня, потом Катю. – Катюш, девушку-помощницу надо встретить и в усадьбу привезти. Я не успеваю, меня претендент на должность начбеза уже ждёт. А? Катюш?
Катя скромно потупила взор и деланно тяжело вздохнула.
– Чего не сделаешь ради такого красавца? Проводи меня к гаражу и рассказывай, где ждёт тебя девушка-помощница.
Они направились к холлу. А оттуда в гостиную вбежала Даша.
