– А почему у тебя нет такого?
– Есть. Перстень. Мой камень меньше и чуть светлее.
– Почему не носишь? Я ни разу на тебе не видела.
Перстень с овальным звёздчатым сапфиром, в обрамлении двойного круга бриллиантов, Серёжа подарил мне в память о той ночи в храме и сразу после неё. Он ещё не знал, что одарил меня бесконечно более ценным подарком – счастьем материнства.
Забежав вперёд, я заглянула в лицо Стефана.
– Стефан, Даше надо помочь, сопьётся.
Будто не услышав, он молча продолжал идти вперёд.
– Стефан.
– Хабиба, нельзя помочь человеку, который себя топит. Я не знаю, как помочь.
– Она несчастна, Стефан.
– Да. Потому что всегда хочет что-нибудь у кого-нибудь отнять. Беда в том, что никто не хочет, чтобы у него отнимали.
Мы дошли до липы. Ветви её под тяжестью снега опустились ниже и обняли ротонду со всех сторон.
– Зайдём? – спросил Стефан.
– Зайдём.
Стефан сел на скамью с подветренной стороны, куда снежинки не попадали.
– Иди сюда, Хабиба; я обниму, чтобы не замёрзла. Сыро.
Я откинула капюшон, расстегнула куртку, сняла, стряхнула с неё снег, вновь оделась, капюшон надевать не стала. Стефан пристально наблюдал за мной. Я велела:
– Шапку сними, я стряхну с неё снег.
Стефан послушно снял шапочку, вытянув руку наружу из беседки, встряхнул шапочку раза два и, не глядя, положил подле себя. Протянул ко мне руку. Я покачала головой.
– Нет. Я чувствую твоё желание. Зря мы сюда зашли.
Он усмехнулся.
– Не трону. Я тебя спящей не коснулся.
Я подошла. Он обеими руками сгрёб меня и, усадив к себе на колени, выдохнул в макушку:
– Люблю тебя.
Собаки возились у его ног, в поисках тепла старались сбиться в тесный ком. Самая мелкая среди псов Леди норовила забраться в самую середину, кто-то из братьев огрызнулся на неё, она сунулась к Кингу, и тот безропотно позволил протиснуться между собой и остальными. «Славный мальчик, – умилилась я, – самый спокойный в помёте, он и ест без жадности и без оглядки на других. Похоже, вожак…»
– У меня был шанс, о котором говорила старуха? – после длительного молчания спросил Стефан.
Я покачала головой.
– Она всё наврала, Стефан.
– Помнишь, ты поцеловала меня здесь, в беседке? Я потом понял, твой поцелуй другим был, чем тот, когда ты поцеловала меня после сна. Первый раз ты целовала с желанием. Я тогда хотел бежать за тобой и остановил сам себя, подумал, душ надо принять. Потом Даша ворвалась в ванную, на шее повисла, заплакала. Если бы я тогда догнал тебя, ты бы моей стала.
Я вновь покачала головой и подумала: «Ты не догнал, Стефан, и в этом моё счастье. Я никогда не стала бы твоей. Если бы ты догнал, я бы, возможно, и уступила, но я никогда бы не простила ни себе, ни тебе своей слабости. Спасибо Даше, что слезами и ласками удержала тебя. Если бы не она, я могла потерять вас обоих – и Серёжу, и тебя».
– Стефан, я не знаю, зачем мы встретились, зачем наши жизни переплелись, но я рада, что так случилось. Я рада, что ты есть в моей жизни и в жизни моих детей. Ты мне очень дорог. Обрадует это тебя или опечалит, но… Стефан, если бы я встретила тебя раньше Серёжи, я бы в тебя влюбилась. Но ирония в том, что ты, Стефан, меня бы даже не заметил, меня – зрелую женщину, годившуюся тебе в матери. Мы с тобой в этой жизни во времени разошлись. Пойдём. Щенкам холодно, ещё простудим.
Стефан выпустил меня из объятий, я надела капюшон, и вышла из беседки. Пёсики с прежней радостью прыгнули в снег. «Даша меня спасла. Но как мне спасти Дашу?»
Стефан догнал меня и, едва взяв за руку, вдруг запрокинул голову и захохотал. Собаки замерли и тревожно уставились на него. Леди, та и вовсе испугалась – припала задними лапами к земле и жалобно взвизгнула. Хохот Стефана, и правда, был далёк от веселья.
– Что ты, Стефан? – спросила я, но он продолжал хохотать.
Смеяться Стефан прекратил так же резко, как начал. Хрипло, словно сорвал голос этим хохотом, пояснил:
– Увидел себя со стороны. Мультфильм есть, там герои – маленькая девочка и огромный крот в очках. Я подумал, зачем кроту очки? Он ничего не хочет видеть. Крот-дурак мечтает маленькую девочку сделать своей женщиной. Он верит, что с ним она будет счастлива, и не хочет признать, что девочка уже счастлива и другое счастье ей не нужно.
– Стефан, милый…
– Не старуха, Хабиба, я сам выбрал свою судьбу – любить тебя, женщину другого мужчины. Пойдём, собак домой загоним и ещё погуляем. Хочешь?
Гуляли мы молча. Снег повалил гуще, создавая вокруг непроницаемую пелену. Мир погрузился в тишину, даже звук шагов пропал. Остался только шорох трущейся при движении ткани наших курток. Остановись мы, и звук вовсе исчезнет из этого мира.
– Стефан, очнись, – я потрясла его за руку, – мы попали в снежный мир! В этом мире ничего и никого нет, есть только снег. И ещё Тишина. Послушай Холодную Великую Тишину, Стефан. Она сулит покой уставшей душе, покой и забвение. – Я остановилась. – Ты хочешь забыть свою жизнь, Стефан? Всё – горе и неудачи, несвершившиеся мечты, обман иллюзий, радость познания, смешные только для тебя глупости, счастье достижения и обладания, встречи и расставания, любовь…
