Любовь и голуби полностью

Макеевна (тараторя). Да вон с кирпичами. Печка на летней кухне совсем как Бреска крепость – дым из всех щелей. Надо новую класть, а кирпичей нынче поди достань… Достаю, корячусь, а куда денешься… У Звягинцевых тягаю потихоньку. Смотри, не выдай меня. Их Володька еще навезет, а мне-то взять неоткуда.

Из проема ловко и бесшумно вынырнул Николай, встал за спиной у Макеевны.

(Взваливая на себя мешок.) Дядь Саша, поддень мне там взади… Повыше.

Николай (набрав побольше воздуха в грудь, рявкает). Стоять, мативо!!!

Макеевна от испуга роняет мешок с кирпичами прямо Николаю на ногу.

(Прыгая на одной ноге, верещит сорванным голосом.) Едрит-т твою сажень!..

Макеевна. Ох, боженьки… Ох, матушки…

Николай. Ну, Макевна!.. Ну, в карман тебе чахотку!..

Макеевна. С неба, что ль, упал?

Саня. Да не, он с дыры.

Николай (перемежая писк с сипом). Ну, счас в шоры буду тебя брать!

Макеевна (испуганно успокаивая). Ладно-ладно, сразу в шоры… Чего уж ты?..

Николай. Ну ни хрена себе! Из-за своих же кирпичей в калеках ходить?!

Макеевна. Чё скажу-то, чё скажу… Не орал бы так, дядь Коля, и не зашибла бы.

Николай (пищит). Голос куда подевался?

Макеевна. Ну дак сорвал. Зачем было орать? (Шепчет.) Ты б шепотом, шепотом.

Николай. Такую кобылу шепотом? А ну, тащи все назад! На весь поселок засрамлю, мативо!

Макеевна. Дай ногу посмотрю. Ничё не сломал? (Осматривает ногу.)

Николай. Ты ломала-то, не я. Твоя работа.

Макеевна. Слава те Господи, зашиб маленько – и все. Пройдет.

Николай. А голос?

Макеевна. И голос пройдет. Молчи подольше, не напрягай его – и пройдет.

Николай. Понял, Санька?! Я молчать буду, а она на свою крепость матерьял таскать. Отдавай назад голос! Сию минуту отдавай! Ставь как полагается!

Макеевна. Ничё не понимаю, дядь Коля. Как я его тебе? Ты чё?

Саня (поясняя). Дак ставь, говорит.

Макеевна. Ну?

Николай. Вот и ставь. Поставишь скоко-то… Может, угодишь ему, он и вернется в родное место.

Макеевна. Да я б уж угодила, но как? Как он вернется-то?

Николай (чешет кадык). А ему счас грамм пятьсот – и в точку. Как тут и был. Я ж не первый раз так с ним разбираюсь.

Макеевна. Правда?

Николай. Ну чё, клясться тебе, что ли?

Макеевна. Да я верю, верю! Айда ко мне. Полечу тебя.

Николай. Белая?

Макеевна. Не подойдет?

Николай. В самый раз. Токо белая подходит. Айда, Санек. Сашка со мной.

Макеевна. Одной-то хватит вам?

Николай. Там поглядим.

Макеевна. А у меня и нет больше. Одна есть – и все.

Саня. Не, я с утра не буду.

Николай. А чё?

Саня. Шарахаться потом весь день.

Николай. С бутылки-то?

Макеевна. Хорошая водочка, со злинкой. Рассчитаюсь ей за кирпичи, только не шуми. Договорились? Айдате.

Николай. Сашка, пошли. Два часа еще до магазина. Маяться будешь. (Макеевне.) Помочь, что ли?

Макеевна. Ой, спасибо, да я сама…

Николай. Ладно, сама… (Взваливает себе на спину мешок.) Тяжелый, мативо. (Его повело, чуть было не упал.)

Саня (смеясь). Еще не пил, уже шатаешься.

Макеевна поддерживает сбоку Николая, с другой стороны помогает Саня.

Николай. Ну ты, Макевна, здоровая… Токо кирпичи и таскать. Все, стабилизировался. От-пу-у-скай!

Его отпустили. Склонившись, Николай пошел было нормальным шагом, но от тяжести его начало заносить, шаг становится все быстрее и быстрее. Саня и Макеевна бегут следом.

Макеевна. Ой, не упади! Ой, тебя куда несет?! Ой, не упади!

Забор с подсолнухами, разделившись пополам, отошел в стороны, открыв фасад дома. Его четыре окна сейчас закрыты ставнями. Правая половина дома обита вагонкой, крыша крыта железом и покрашена в зеленый цвет. Левая темнеет неприкрытыми бревнами, крыша из посеревшего от дождей и времени шифера, но на окнах этой половины дома резные наличники, резной карниз, ставни раскрашены.

Из-за забора у богатой половины дома выглядывают ровно сложенные кирпичи. Отсюда и появляется Лида, жена Николая. Начинает открывать ставни; с противоположной стороны выходит жена Сани, Валя. Тоже идет к ставням.

Валя. Здравствуй, Лида. Слышу, гремишь уже…

Лида. Здрасте-здрасте. Гремлю, солнце-то вон уже где. Колька мой не у вас там?

Валя. Нету. И Саня куда-то подевался.

Лида. Они не на рыбалку сговорились?

Валя. Не знаю. Сказал бы.

Лида. Мой скажет… Всю жизнь бегает, как партизан.

Валя (смеясь). Не говори. С моторчиком он, Коля-то. На месте не сидится.

Лида. Ага. Только тут стоял, моргнуть не успеешь – нету. Куда девался? Никакая старость не берет, ты погляди.

Валя. Ну хорошо же.

Лида. Да что хорошего? Умотал ведь. Хоть бы шею свою где свернул, отдохнула бы.

Валя. Типун тебе…

Лида. А хоть два. Погода-а… Не погода – благодать! Вот где его черти носят? Вы картошку пропололи?

Валя. Неделю как пропололи.

Лида. А у нас стоит. Он, паразит, дождей, что ли, ждет? Так дождется, будем в грязи хлюпаться.

Валя. Зять с дочкой подъедут, махом прополете.