Если ростом вы не выше пятилетнего ребенка, у вас волосатые ноги и болезненная тяга к круглым предметам, значит, скорее всего, вы – хоббит. Если у вас на лице зеленые заросли, нос-булыжник и странное желание навести порядок в норе, то, вполне возможно, вы – укушенный хоббит. Добавьте к этому противоестественную влюбленность в человеческую девушку Алину Сафину, внезапную связь с иностранной бородатой женщиной, компанию гениального, слегка повернутого друга и его робота по имени Вильгельм Рентген, и получите стопроцентного хоббита Боббера! Все, что вам нужно – стать профессиональным оборотнем, затмить славу командора Алекса Орлова, и, конечно же, обратить на себя внимание прекрасной Алины. Абсурд? Ну почему же… Ведь шеф согласился дать вам пробное задание! Сдуру…
Гном лежал на полу, потирал ушибленную коленку и помирал… Со смеху. Казалось, белая борода ухахатывается сама по себе – растительность занимала больше половины лица шефа, включая уши, ноздри и щеки. Красный колпак съехал на левое ухо, приоткрылась блестящая розовая лысина. Казалось, колпак тоже смеется, но иначе – криво, тихо, беззубо. Высокий дубовый стул валялся рядом. По форме шефский стульчик напоминает детский, плюс три ступеньки-перекладинки для комфортного восхождения. За минуту до этого гном спокойно восседал на нем, слушал меня, и вдруг кааак развеселится! Ну и пошло-поехало… Туда-сюда раскачивается, свешивается, подмигивает и ХОХОЧЕТ; равновесие потерял, и вот, пожалуйста.
Я сохранял внешнее спокойствие, хотя, если честно, внутри кипело и булькало. Пол-литра колы, чтоб ее! Выпил накануне.
Да сколько можно ржать?! Вам смешно, господин начальник, а мне стыд и мучение. Столько жидкости, сами понимаете, терпение скоро лопнет… И поймите еще одну вещь. Я, Боббер, внук хоббичихи Клавдии, брат маленькой Билльбунды и друг тощего Ури, с детства мечтающий стать первым на Базе хоббитом-агентом, неделю готовился к этому разговору, встал рано, репетировал, в приемную влез без очереди, Грызольде Вервольфовне нахамил, печеньку с блюдца стянул, ворвался к шефу, душу раскрыл, мечту доверил, а он…
Как выражается Алина Рашидовна Сафина – первая человеческая красавица, а кто не считает ее красавицей, тому я лично шнурки к звездолету привяжу, – «мечтать не вредно».
Эх, шеф!
Спасибо хоть ты меня с глазу на глаз высмеял, без свидетелей. Значит, правильно я сделал, что один пришел. Правильно, что оставил хоббита Урмана в его норе с булькающими пробирками и грязной посудой месячной давности. У них, изобретателей, всегда так – если кругом чисто, светло и не булькает, жизнь кончена.
Мы с корешем накануне поспорили: если я выжимаю из шефа агентское задание и успешно его выполняю, Ури будет в течение месяца носить белую футболку с надписью «Алина sexy!»; если задания мне не дадут или оно будет провалено, то Ури получает от меня ящик пельменей. На том при Федоре мы ударили по рукам. А что пельмени? Пельмени – ерунда, украду у Синелицего. Ури считает, что сырые пельмени продлевают хоббитам жизнь и помогают от икоты. Тут, как говорят врачи, медицина бессильна, бзик.
Конечно, он сказал, что я придурок, когда услышал про футболку. А я сказал, что пельмени еще никому не продлевали жизнь, и целый ящик негде будет хранить, поэтому он вдвойне придурок. Как вы поняли, мы старые друзья, просто тараканы у каждого свои.
Итак, шеф меня поначалу расстроил, но я продолжал верить в чудо.
Да, я мог бы возмутиться. Взорваться! Из вредности разломать стулья в комнате, включая его собственный. Заклинить чем-нибудь дверь на полпути, хотя бы ногой от стула. Но я помалкивал.
Мрачный, как Синелицый, упрямо сжимал зубы и считал волосинки на ногах, пробивавшиеся сквозь бабушкины вязаные носки. Кстати говоря, бабушки хоббитов вяжут чрезвычайно крепкие носки, из паутины сибирских пауков-мутантов, в наших фирменных носках можно топать по углям, месить грязь и катиться с ледяной горки: нить выдержит любые испытания. Хоббиты гордятся чудесными носками.
Если кому интересно, то брюки и жилет на мне из шерсти макемакского восьмиухого пони; до безобразия лохматые животные! С трудом выкапывают собственные уши, чтобы почесать их тридцатой или тридцать первой задней ногой. Но шерсть что надо. Мировая! Редкую ткань мы с другом нашли в костюмерке и, пока гоблины спали, поделили пополам. Ури заказал себе у гоблинш-портних точно такие же брюки и жилетку. «У друзей должна быть одна форма. Мы как члены одной банды», – говорил он.
Увы, реактивы, звездолетное топливо, ежедневные испытания огнем, старым кефиром, мазутом, маслом сливочным и подсолнечным сделали свое темное дело: Урман выдержал, а одежда погибла. Понятно теперь, почему в последнее время хоббит предпочитает изысканным тканям спецовку собственного изготовления. «Сто карманов» называется – с накладными карманами от локтей до щиколоток. Сшита из особо прочного, кислото– и пожаростойкого брезента для оборачивания звездолетов. Урман говорит, что похож на астронавта, а по мне – на идиота, обернутого в брезент. Поверьте, портной из долговязого полиглота неважный.
– Боббер… Боббер… – медленно произнес начальник Базы, стараясь дышать ровно. – И ты туда же… Оххх…
Шеф лежал на полу, как дурашливый мальчишка, разбросав руки и ноги.
Гному легко осуждать и смеяться, ему можно все – с его-то прошлым, да при этой должности. Посудите сами: вынянчил сотни агентов, укротил кучу монстров, научил их бриться, смывать за собой, говорить «спасибо» и другим хорошим манерам. Что тут спорить? Над сошками, вроде меня, можно и насмехаться, куда нам, безбородым болванам.
И вправду, кто я, чтобы обижаться?
