Это была уродливая сторона любви к кому-то. Это то, чего вам не показывают ни в фильмах, ни в книгах. Иногда люди, о которых ты заботишься, проходят через дерьмо, и тебе приходится наблюдать за ними. Вы должны держать их за руку и надеяться…
Что они выйдут оттуда живыми.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
— Так значит ли это, что нам нравится этот терапевт? Или мне нужно начать звонить в другие места?
Я перекидываю сумку через плечо и иду к своей машине, ожидая, когда Риггс выскажет мне вердикт по поводу нового терапевта, которого она видела сегодня. Это был ее третий терапевт после инцидента, произошедшего месяц назад, а два предыдущих закончили ужасно.
Первый даже не заставил ее заговорить. Очевидно, Риггс просто села на диван и вздремнула. Вот и все. Она даже не взглянула на даму. Следующим был мужчина, и, судя по описанию Риггс, он был подонком, который продолжал пялиться на ее сиськи, так что она ушла в середине сеанса.
— Я думаю, что собираюсь дать этому человеку шанс. Она назвала меня сукой в течение первых десяти минут. Она не ходит вокруг да около, к тому же мне нравятся ее волосы, они чертовски фиолетовые. - Я слышу, как на заднем плане гремят ее ключи, и знаю, что она входит в квартиру.
Я несколько раз спрашивала ее, не хочет ли она переехать, у нас обеих были деньги, но она продолжала говорить мне "нет". Она просто сказала, что вид этой ванной напомнил ей, что она никогда больше не хотела бы чувствовать себя так. Она не собиралась позволить своему расстройству разрушить место, где она чувствовала себя в безопасности.
— Она назвала тебя сукой? Господи, Риггс, расскажи о жестокой любви.
— Я думаю, это то, что мне нужно. Она сказала что-то о том, что это мой защитный механизм. Я автоматически перехожу в режим стервы, когда чувствую угрозу или уязвимость. В этом есть смысл, так что, думаю, эта мне нравится, - отвечает она.
У Риггс было диагностировано биполярное расстройство I.
Это расстройство настроения. Вы страдаете от тяжелых периодов депрессии и мании. Это не означало, что она была похожа на халка и слетела с катушек. Это просто означало, что, когда она испытывала манию, она находилась в состоянии эйфории. Это была тусовщица. Импульсивная, на вершине мира, дерзкий настрой, который она не могла контролировать. Это была та самая Риггс, которую мы все знали. Гиперсексуальность и невидимая атмосфера, которую она несла.
Но когда она достигла дна, вот тогда-то и воцарилась депрессия. Она могла неделями страдать от приступов мании, а потом в один прекрасный день проснуться на самом дне. Это то, что она никогда не позволяла мне увидеть. Все, что я получила, - это проблески. Сонливость и вялое настроение.
После психотерапевтического обследования и того, как врач поставил ей диагноз, она как будто почувствовала облегчение, узнав, что не сошла с ума. Существовал законный дисбаланс. Была причина, по которой она так себя чувствовала. Возможно, это было лучшее, что можно было сделать из ее инцидента. Она получила ответы.
Количество исследований, которые я провела за месяц, было сумасшедшим. Я читала статьи, опубликованные врачами, блоги людей с биполярным расстройством. Я даже связалась со специалистом, чтобы узнать, что мне нужно знать о том, как поддержать ее в этом.
Самая большая проблема, о которой беспокоилась Риггс, заключалась в том, чтобы на нее не навесили ярлык из-за ее расстройства. Она не хотела быть девушкой с биполярным расстройством. Или девушка, которая пыталась покончить с собой.
Она просто хотела быть Аурелией.
