– Ну и что вы от меня хотите? У нас очень скромные авансы.
В Parsons полагали, что небольшие авансы позволяют выкроить бюджет для более агрессивной рекламной кампании. Все это балансировалось тщательно продуманной системой роялти, которая вроде бы должна была удовлетворить авторов. Но на самом деле Parsons рассматривали все выплаты авторам как праздник неслыханной щедрости. Так, в их руководстве для авторов было написано:
Подписывая свой первый договор, Эндрю еще верил в эту сказочку. А теперь, пожалуй, поумнел.
– Да что вы говорите? – Эндрю отхлебнул немного виски. – Это у Хэнка Бойла скромные авансы? Или у Горация Арчибальда? Или у Чипа Диксона?
Браво! Нора была готова аплодировать, что Эндрю их раскусил. Потому что в отдельных случаях Parsons действительно отходили от правил и вкладывались в авторов по полной, превращая их в бренд и продавая франшизы. Каждый из названных Эндрю людей занял в издательстве свою особую нишу. Так, в девяностых Хэнк Бойл издал у них труд по разрешению конфликтов, и из этого вырос целый книжный проект, плюс были разработаны специальные курсы. А бестселлер Горация Арчибальда по тактике ведения переговоров был переведен как минимум на пятнадцать языков. Книга Чипа Диксона о бухгалтерском учете стала золотым стандартом в этой сфере: компании закупали ее большими тиражами и вручали каждому новому бухгалтеру.
– И вот что еще. – Эндрю поставил свой бокал и подался к Норе. – Сдается мне, что, будь я на тридцатник старше и белее лицом, Parsons точно возжаждали бы вложиться в меня, как и в этих парней.
Как говорится,
Нору так и подмывало рассказать ему про Weber, вполне себе новое издательство, которое еще не заполнило свой «портфель». Эндрю очень подходит им. Но разве можно доверить ему свою тайну, тем самым разрушив собственную жизнь? Разве можно ставить на работу, которую, возможно, она даже не получит? И что, если Кэндис узнает, что это она, Нора, угробила договор с Сантосом? Нора замерла, стараясь справиться с эмоциями, поэтому улыбка у нее вышла кислой.
– Сдается мне, что ничего подобного Рите вы не говорили.
– Думаете, исход был бы положительным? – Он удивленно вскинул брови. – Думаете, мне бы за мой якобы расизм увеличат аванс?
Нора пожала плечами.
– Вы же сами сказали – не узнаешь, пока не спросишь.
– Эй. – Он хитро ткнул в нее пальцем. – Не надо использовать против меня мои же доводы. Я говорил о гонорарах. А расовый момент приплетать не стоит, сами понимаете.
– Понимаю, – сказала Нора. Наконец-то в ней увидели свою. Редко выпадает возможность обсуждать с кем-то расовый вопрос. За эти шесть лет в Parsons она почти всегда общалась с белыми.
Эндрю со вздохом уставился на бумаги.
– И что дальше? – спросил он. – Есть что-то еще, что мне стоило бы знать?
Он спрашивал Нору не как помреда, а как собрата по конференции, партнера по халявной еде, а теперь еще и собутыльника.
– А вы еще что-то хотите? – спросила она.
Он задумался, а потом сказал:
– Думаю, на этом все.
– Ну и какой у вас настрой? – Нора кивнула на бумаги.
– Не знаю, – сказал он со вздохом, потер глаза и задумчиво уставился на Нору, подперев руками подбородок. – Вы хотите, чтобы я это подписал, – констатировал он.
Нора покрутила бокал, стараясь изобразить безразличие.
– Мне все равно, как вы поступите.
– Ладно. – Эндрю допил остатки виски. – Значит, если я буду тянуть с этим, вы отзовете договор.
– Так и есть.
– Понятно. Но передайте мне, что скажет Рита насчет роялти.
– Вы думаете, она все переиграет? – Нора собрала договор в ровную стопку и вернула его на стол.
Он молча подвинул его к себе.
– Не ожидал, что вы мне напишете, – сказал он, не отрывая от нее взгляда.
– Это почему?
– В Балтиморе вы мне не писали.
– Ничего, что я написала вам в Сан-Франциско? – лукаво поинтересовалась Нора. – Или вы что, успели за это время превратиться в тыкву?
– То есть до этого я был каретой? – спросил Эндрю.
Нора вспомнила, как он подписывал книги, как шутил на стенде.
– Ну да.
– А теперь я тыква?
В его карих глазах играл лукавый огонек.
– Нет, вы и теперь карета.
