— Иди тогда в ванную, прими душ. Я приготовлю завтрак. Тебя яичница с копчёной грудинкой устроит?
— Конечно, устроит. Слушай, как отсюда выбраться в Москву?
— Сейчас кто-нибудь обязательно поедет, могут тебя прихватить. На выходе из посёлка есть доска с расписанием автобусов на Москву. Они через каждые сорок минут отходят. Успеешь доехать.
Он пошёл принимать душ. Она накинула халат и спустилась вниз готовить традиционную для мужика еду. Вскоре на аппетитный запах жареной особой копчёной грудинки спустился на первый этаж Сизый.
— Какие ароматы. — Он обнял Наталью и поцеловал в губы.
— Не мешай, — шутливо отталкивала его Наталья, — лучше фотоаппарат почисти.
— Есть. Выполняю приказание.
Сизый пошёл в комнату, где спали Роза и Марк. Быстро вернулся с фотоаппаратом и стал с ним производить какие-то манипуляции. Затем начал фотографировать Наталью около плиты. Один раз со сковородой в руке, другой раз с чайником. Потом ещё несколько снимков. Она пыталась увернуться:
— Не надо меня фотографировать. Я непричёсанная и некрасивая.
— Не правда. Ты в любом виде хороша. Особенно в обнажённом.
— Что за шум, а драки нет? — В проходе на кухню появился Марк.
— Вы зачем с Розой подглядывали и фотографировали нас? — грозно спросила Наталья.
— Мы хотели подшутить. Давайте посмотрим, что получилось.
— На, смотри. — Сизый протянул фотоаппарат Марку.
— Не надо! — закричала Наталья и перехватила фотоаппарат. — Георгий, покажите мне, что там они сняли.
— Пожалуйста. — Сизый подошёл к ней, и они вместе стали смотреть снимки.
— Так, а где ночные фотки?
— Сейчас спросим у Розы.
— Эй, фотограф, иди сюда.
Вышла заспанная Роза, наспех одетая и лохматая.
— Давай показывай нам своё творчество.
— Я только хотела подшутить. Я не умею фотографировать. Аппарат совсем новый, и мне никто не показал, как надо им пользоваться. Я, честно, пыталась вас снять, чтобы потом посмеяться, но не знаю, получилось ли что-нибудь. Ой, покажите мне, что там есть. Интересно, как все вышли, — несколько наигранно оправдывалась Роза.
Она поняла, что надо обмануть Наталью. Однако её лепет заслужил доверия. Наталью устроило такое оправдание. Она сама с фототехникой и электроникой не дружила. В этом ей помогал Аркаша.
Сизый ещё раз прокрутил все снимки. Там, кроме фотографий Натальи за работой на кухне, ничего не было.
— Простите меня. Я больше не буду хулиганить, — промямлила Роза.
— Нет, просто так ты не отделаешься. Будешь вместе с Марком помогать Наталье по хозяйству и уборке дома и сада-огорода. В Москву поедете вместе с Натальей, — строго распорядился Сизый.
— Идите, работнички, умывайтесь и приходите завтракать, — прощающим тоном сказала Наталья. Ей нужны были работники в саду-огороде.
После завтрака Сизый простился с Натальей, поцеловав её в щёку. При свидетелях ему не захотелось снова показывать свои нежные чувства к ней. Уехал в Москву на автобусе. В руках у него был новый фотоаппарат, он вставил туда чип с компрометирующими Наталью снимками. Просьбу Машиниста выполнил. Теперь забота Машиниста сделать ксивы и помочь ему лечь на дно. Да, ещё гоп-стоп в ближайшие дни предстоит. Как бы не завалиться. Автобус ехал практически без остановок. На остановке около метро Сизый вышел из автобуса. На этот раз у него был рабочий пропуск и карта «Тройка». Без особого труда добрался до банка. Не опоздал к началу рабочего дня. Зашёл к Машинисту.
— Здорово, Машинист. Всё сделал по уму. Вот, смотри. — Сизый протянул фотоаппарат своему патрону.
— Давай посмотрим на красотку. Ты не молчи, рассказывай всё подробно.
— Слушай, она нормальная тёлка. Не надо её было фоткать, и так всё расскажет, конечно, за бабки. У меня были две фотки, ещё после кичи делал ксиву у мусоров. Вот, притаранил для новой ксивы, чтобы смыться от ментов.
— Давай сюда. Ты больше рассказывай о том, как тебе удалось затащить её на шконку. Хорошие фотки получились. Вот трахнуть её надо. Фартовщица будет клёвая и по делу, и так, — выдал своё резюме Машинист.
Сизый рассказал всё без картинок. Коротко, без хвастовства.
— Слушай, тебе что, мало других марух? Засветишь её — и всё, кранты фартовщице. Тут надо по-тихому всё мастырить. — Сизому не хотелось совсем опускать Наталью. Хоть и жёсткий он по характеру, но какая-то мягкость к женщинам у него была. Похоже, Наталья глубоко застряла в его сердце.
— Ладно, разберёмся. Кореша твои удержат её на даче дня четыре? В понедельник будь на стрёме. Как только Аркаша просемафорит, пойдём на дело. Тянуть нельзя.
— Если не фраернутся, то задержат. В общем, у неё работы в саду навалом. Будут вкалывать. Она точно не приедет. В понедельник на дело, значит, пойдём? Как скажешь. Чувствую шкурой: надо на дно уходить.
