Марта Геллхорн, писательница и величайший военный корреспондент двадцатого века. Сильная, смелая, независимая. Именно ей выпало вдохновлять Эрнеста Хемингуэя во время его работы над грандиозным романом «По ком звонит колокол». Они поженились, когда ей было тридцать два года, ему — сорок один. Казалось, их брак, основанный на страстной любви, должен был продлиться долго. Но этого не случилось. Столкнулись две яркие, сильные, талантливые личности, и любовь превратилась в пепел. Пола Маклейн блистательно оживляет историю своей героини: женщины, готовой рискнуть личным счастьем во имя обретения собственного голоса.
Paula McLain
Love and Ruin
Перевела с английского
Художник
Дизайнер обложки
Посвящается Джули Борер
«Любовь и пепел» — это художественное произведение. Все события, диалоги и персонажи, за исключением некоторых известных исторических личностей, являются плодом творческого воображения автора и не могут быть истолкованы как реальные.
Эпизоды, где появляются реальные исторические личности, а также связанные с ними ситуации, происшествия и диалоги, полностью вымышлены и не предназначены для описания реальных событий или изменения характера произведения.
Во всех остальных случаях любое сходство с живыми или умершими людьми совершенно случайно.
Больше ничего нет, кроме сейчас. Нет ни вчера, ни завтра. Сколько времени тебе еще нужно, чтобы осознать это?
На рассвете тринадцатого июля тысяча девятьсот тридцать шестого года, когда трое убийц, надеясь застать вооруженных охранников врасплох, карабкались на высокую садовую стену на Тенерифе, я спала в крошечной комнате в Штутгарте, ожидая, когда начнется моя жизнь.
Убийцы были профессионалами. Они двигались бесшумно, взбираясь по скрытым канатам, не глядя друг на друга и не думая ни о чем, кроме следующего шага. С кошачьей грацией они спрыгнули со стены на землю и, незаметно передвигаясь среди теней, стали плавно подкрадываться к своей цели.
Это было похоже на разворачивающуюся симфонию. Их план состоял в том, чтобы по очереди разобраться с охранниками, перерезав им глотки. Затем они собирались взломать дверь за верандой и подняться по мраморным ступеням в комнату девочки. Ее звали Мария дель Кармен, ей было десять лет. Пока она сладко спит, ей засунут кляп в рот и подушкой накроют ее маленькое личико. Затем они перейдут в хозяйскую спальню, где расправятся с оставшимися охранниками. Все будет сделано без единого выстрела. Генерал и его красавица-жена не успеют даже шелохнуться, их тела останутся неподвижны, как на картине Веласкеса, пока не придет смерть.
Все шло по плану, но внезапно один из охранников повернулся — и пулеметный огонь разрезал ночь. Убийцы бросились бежать, спасая свои жизни. Генерал проснулся от грохота выстрелов, но, узнав от своих людей, что случилось, спокойно вернулся в постель. Покушения на его жизнь были не редкостью, и особенно сейчас, когда он почти добился того, чего так долго выжидал, словно затаившийся тигр.
Через пять дней началось запланированное восстание в Марокко. Генерал выступил с воззванием, призывающим всех офицеров присоединиться к мятежу и свергнуть испанское правительство. Затем он отправил жену и дочь во Францию, а сам, выехав на улицы Тенерифе, где уже начались перестрелки, двинулся к поджидавшему его самолету «Де Хэвиленд Дракон Рапиде». Он был в штатском, темных очках и для маскировки сбрил свои знаменитые усы.
Вскоре небольшой самолет взмыл в воздух, чтобы переправить своего пассажира в Северную Африку, где тот будет готовить армию, которая вскоре нападет на материковую Испанию. По дороге пассажир переоделся в форму цвета хаки с красно-золотым поясом. Так появился генерал Франсиско Франко, недавно бежавший из ссылки, готовый развязать войну, заканчивать которую придется всему миру.
Что я делала тогда, в двадцать семь лет, когда Франко начал свою игру против Испании? Пребывала в сгущающейся тьме, как и все остальные, хотя пока никто этого еще не осознавал.
Немецкие войска недавно вошли в Рейнскую область, и Нюрнбергские законы, запрещавшие евреям жениться и заводить детей с «чистокровными» гражданами рейха, а также посещать государственные школы и определенные учреждения, вступили в силу. По существу, их, наряду с афронемцами и цыганами, объявили врагами Фольксгемайншафта[1], чтобы нацисты могли защитить свою арийскую кровь в расовом государстве. Все это было шокирующе и ужасающе неправильно. И все же можно было притворяться, что ничего не происходит, и продолжать жить и думать, что к тебе это не имеет никакого отношения.
