Любовь и смерть на Гавайях полностью

Ночь длилась бесконечно долго. Сара Мур, лежавшая на узкой и высокой кровати, почувствовала облегчение, когда рассвет окрасил окно серым, а стены желтым. В палате дальше по коридору какая-то женщина стонала всю ночь, то затихая, то снова принимаясь за свое. Теперь стоны прекратились. То ли женщине полегчало, то ли подействовали обезболивающие лекарства, то ли она скончалась. Спрашивать было бессмысленно. Больничный персонал все равно никогда ничего не говорил. Они явно прослушали курс ослепительных улыбок и уходов от ответов.

Сара закрыла глаза, хотя прекрасно понимала, что сейчас ей уже не заснуть. Сегодня для нее день начинался раньше, чем обычно. Она должна была пройти последний анализ — катетеризацию сердца. Доктор Дарем сказал, что это совершенно не страшно, и обещал прийти пораньше, чтобы подробно объяснить, что от нее потребуется.

Саре очень нравился доктор Дарем. Поскольку он успел овдоветь, медсестры делали вид, что прекрасно догадываются о ее романтических чувствах к доктору. Он был ровесником ее отца, но выглядел даже старше из-за редеющих коротко подстриженных волос и заметного брюшка. Он заведовал гематологическим отделением, и когда в начале апреля Сара только поступила в больницу, Дарем проявил большой интерес к ней, а вернее к ее странным симптомам. Он сразу сказал ей, что предположения были в высшей степени неутешительные. На все ее вопросы доктор Дарем давал исчерпывающе подробные ответы.

Когда Саре назначили спинномозговую пункцию, доктор Дарем согласился, что ничего приятного в этом нет. Но добавил: «Проверить, что представляют собой клетки спинного мозга, крайне важно: нужно исключить некоторые нежелательные варианты. Конечно, момент, когда станут брать пробы, возможно, не из самых приятных, но я обещаю, что это вполне терпимо. И еще я обещаю вам, что этот анализ не принесет вам дополнительных огорчений».

Неприятности Сары начались весной с того, что у нее заболело горло, а также поднялась температура. Сбитый с толку семейный врач, исчерпав все свои ресурсы, направил ее в Сент-Луис, в больницу Брилла, где целых пять недель у девушки брали всевозможные анализы и показывали ее разным специалистам.

За это время история болезни двадцатипятилетней Сары Мур превратилась в пухлый том графиков, карт, таблиц и описаний всех заболеваний, которые она успела перенести с младенчества. Кроме того, там перечислялись сведения об аллергиях ее родственников, о единственной беременности ее матери и причинах кончин всех ее бабушек и дедушек. Образчики ее крови — отрицательный резус, группа Б, — крутили на центрифуге, размазывали по стеклышкам, разглядывали под микроскопом, подсчитывали лейкоциты и эритроциты. Все ее внутренности были подвергнуты тщательному изучению, в том числе и с помощью рентгена. Была проведена биопсия всех желез и тканей. Короче, еще немного, и, проглядев эти графики и сводки, врачи могут с уверенностью сказать — это Сара Мур.

Чтобы составить более полное представление о Саре, о чем по понятным причинам, умалчивалось в истории болезни, следует упомянуть очень светлые волосы, голубые глаза и веснушки. У нее был рост пять футов четыре дюйма, и ее фигурка, несмотря на достаточно скромные формы, смотрелась очень даже неплохо.

Ее лицо с тонкими чертами выглядело всегда спокойно-умиротворенным, и даже могло показаться, что у его обладательницы начисто отсутствуют мечты и фантазии…

У нее были родители, которые любили ее и которых она тоже очень любила. Они жили в уютном доме в симпатичном, хоть и приходящем в упадок городке в штате Иллинойс. Сара закончила колледж два года назад, но пока что не нашла себе преподавательской работы. Впрочем, она с удовольствием работала в детском саду мисс Джейни. Сара бренчала на пианино, носилась за детьми по игровой площадке, расстегивала и застегивала курточки и штанишки, вытирала носы, попки, глаза, испытывая самые теплые чувства к своим питомцам. Раз в неделю она появлялась в местном доме престарелых. Общественное мнение сводилось к тому, что Сара Мур — самая милая девушка во всем Вудсривере.

Сейчас на столике в ее палате стояло несколько горшков с растениями и букет роз сорта «мир», которые принес доктор Дарем. Но когда Сара только поступила в больницу, вся палата была заставлена цветами. Сестры разносили излишки по другим палатам и дивились такому энтузиазму, но вскоре им все стало ясно. Сара Мур и впрямь была очаровательна. Она никогда не жаловалась, не капризничала и не пользовалась кнопкой вызова дежурной сестры.

Но никто из тех, кто вроде бы хорошо знал Сару, даже и не подозревал, что где-то глубоко внутри существовала Недовольная Девица, которая кричала криком, словно та женщина в палате дальше по коридору. Это была очень грубая особа. Она не обращала никакого внимания на окружающих, и ей было решительно наплевать на то, как они к ней относятся. Ее совершенно не прельщали лавры самой симпатичной девушки в Вудсривере.