С Яровой сняли шапку. Не бог весть какую, норковую трёхлетней носки, но другой не было. Любовь Ивановна шла себе домой, и подумала ещё: прямо, через пустырь — или в обход, по улице; а сумка была тяжеленная, и решила — прямо. Тут-то и протопотал кто-то мимо, обдав её морозным ветром и толкнув слегка. Любовь Ивановна хватилась — а на голове ничего нет. Тут же опять послышался топот, её опять толкнули, и кто-то пронёсся мимо, крикнул что-то, а что — не разобрать. Любовь Ивановна с удивлением ощутила на себе шапку, нахлобученную кое-как. Мужскую, из обыкновенного кролика. Это её достало окончательно. Любовь Ивановна села на сумку и зарыдала. Так оно всё одно к одному подкатило — и на работе неприятности, и Виктор, и Вовка-стервец, а теперь ещё и шапка… Шуточки, однако! Раньше просто снимали, а теперь, видишь, меняются. Почему-то именно это показалось обиднее всего. Она бросила шапку на дорогу и стала её топтать, молча всхлипывая. Любовь Ивановна так увлеклась этим занятием, что не услышала, как, пыхтя и отдуваясь, к ней подошёл прохожий.
— За что вы её так?
— Не ваше дело!
— Как это не моё! Шапка-то моя!
И точно, шапки на мужчине не было, зато пар валил от него, как из каменки, и пот лился ручьём.
— Не догнал! — сокрушённо сказал горячий мужчина. — Он меня раза в два моложе! Да вы шапку-то отдадите или нет? или уж на голову наденьте, не июль!
— Уж лучше вы шапку наденьте! — сконфуженно сказала Любовь Ивановна. — Взопрели, в самый раз простудиться!
И, тщательно отряхнув и расправив шапку, нахлобучила ему на голову. Простое это движение оказалось не совсем обыкновенным: Любовь Ивановна была ростику небольшого и, чтобы достать до его головы, ей пришлось сделать шаг и подойти вплотную. Получилось даже что-то вроде объятия. Это несколько смутило обоих.
— Грхм. — сказал мужчина. — Лет этак пятнадцать тому назад я мечтал познакомиться с девушкой путём спасения её от хулиганов. А вот, когда случай представился… Работа-то сидячая, лет пять не бегал вообще! Да вы хоть шарф-то на голову накиньте! У меня шарф здоровенный! Я вас до дому доведу, чтоб ещё и шарф не сняли.
Ну вот, не было гроша, да вдруг алтын! И сумку есть кому нести, и ухватиться, если скользко. Шапку жалко, конечно, но всё равно пора новую покупать.
Любовь Ивановна поглядела на спасителя. А ничего мужик, её же лет или чуть постарше. Скроен ладно, сшит, видать, похуже — до сих пор отпыхивается. Романтическое такое приключение. Кабы скинуть лет десять, да не ждал бы дома муж… О, господи! Зачем о нём, давайте о приятном…
— Милиция? — говорил незнакомец. — В милицию обращаться бесполезно. Они и раньше не нас от преступников, а государство от нас защищали. А теперь вообще непонятно зачем. Тут бизнесменов, как куропаток, отстреливают, и хоть бы что — а вы хотите, чтобы из-за вашей шапки кто-то пошевелился. Только время и нервы потеряете. Купите лучше новую шапку, да и делу конец.
— Вы хоть знаете, сколько сейчас шапка стоит?!
— Не знаю. А работаете-то кем?
— Бухгалтером, — соврала зачем-то Любовь Ивановна. Ну, не совсем соврала. Но всё таки…
— Бухгалтером? — поразился незнакомец. — Это где же надо работать бухгалтером, чтоб на шапку не хватало? И что, на самостоятельном балансе?
— На самостоятельном. — опять соврала Любовь Ивановна. То есть, опять-таки не совсем соврала. Но всё-таки…
— И сколько лет?
— Десять. — вот тут Любовь Ивановна не соврала.
— У меня к вам деловое предложение. И меня бухгалтер… ну, в общем, неважно… Сделайте годовой баланс — вам на три шапки хватит, или даже больше.
— Ну, не знаю. — сказала Любовь Ивановна. — У меня так много работы…
— Ну, так вечером! Обороты у меня небольшие, с вашей-то квалификацией — раз, два и готово! Подумайте! Денег не пожалею: на штрафы больше уйдёт! Уж лучше вам отдать, чем государству. Аванс могу дать сразу же!
Донёс сумку до самого лифта и на прощанье вручил визитку: Филимонов Сергей Витальевич, директор ЧП «Феникс».
— Надумаете — позвоните завтра. Я на работе допоздна!
А дома Любовь Ивановну ждал муж-объелся-груш. И ждал не столько Любовь Ивановну, сколько ужин. Валялся себе на диване. Читал себе газету. А квартира неприбранная. А Вовка где-то шляется и уроки, поди, не сделаны. Сергей Витальевич себе такого бы не позволил! Стоп, а при чём тут Сергей Витальевич?
— Виктор! — сказала Любовь Ивановна. — С меня шапку сняли. На пустыре.
— То-то я и смотрю, — сказал Виктор, — у тебя на голове непонятно что.
Господи, только этого не хватало! Шарф!
— Виктор! — сказала Любовь Ивановна. — Посуда немытая. Вовка где? Ты уроки проверил? Что бы тебе в квартире прибраться? А с меня шапку сняли! На пустыре! Чурбан ты, Виктор, а не муж! — и, наконец, заревела, сев в прихожей.
— Любаша! — сказал Виктор. — Ну купим новую. Давно пора было. Что ты так-то уж!
Эта мысль показалась Любови Ивановне оскорбительной.
— Новую! — сказала, всхлипывая, Любовь Ивановна. — А ты давно зарплату домой приносил?
— Так всему заводу не дают четыре месяца! Я-то тут при чём?