Каждый раз с первого момента нашего знакомства я чувствовала вину за ее поведение к другим людям, даже приходилось намекать ее жертвам, что не в тот день они на нее напали и извиняться за ни за что. Через пару лет я привыкла. Эта бабища довольно закалила мой характер в более воинственный, хотя сама Наташка считает, что я как была наивной, доверчивой на которой весь мир будет ездить на шее, так и остаюсь. Иногда наши с ней отношения очень даже напоминают общение мамы — дочки, не стоит объяснять, кем себя чувствую я, когда эта девушка вечно ругается и поучает мою скромную особу. С сегодняшнего дня Наташка пыталась стать мамой — поручительницей учителем от Вселенной не только мне, но и Оле. Последняя каждый раз при ее попытках корчила рожицу «О, боже, за что ты так со мной», закатывая глаза вверх, делая вид, что собирается поклониться Великой Мамочке до пола при этом поцеловав ее туфлю, как делали провинившиеся слуги в каком-то там году нашей эры и Наташку это страшно раздражало, бесило, выводило из себя с бешеными воплями и криками на весь этаж, но должна признать метод Оли действовал на нее минут двадцать, а после повторялось все по кругу. Мне же за четыре дня пришлось освоить присказку: «Главное уметь вовремя перевести стрелки» и скажу этим я стала владеть в совершенстве ею, отвлекая внимание черноволосой с своей личности на бело-голубую девчонку. Олька, поняв мою стратегию, пыталась ловко провести тоже самое, но как выявилось у нее не хватает быстроты реакции для подобного отвода глаз и заговаривания зуб Юрьевой.
Первую неделю мне пришлось ходить на все пары и показываться всем преподавателям решение ректора и учебной части. Каждый из преподавателей считал за честь проверить мои настоящие знания в своей области не только без подготовки в устной форме, а так же письменной или в обоих сразу. После ответов на все самые каверзные вопросы, учителя находили еще каверзней, и я не переставала радоваться, что предыдущий университет так неплохо научил. Пару из преподавателей нахальным образом облапали на предмет шпаргалок, наушников и других студенческих уловок для списывания и к большому их сожалению насладились вкусом облома и краха. Еще с младших классов я не умела списывать — память у меня была, честно говоря, самая жуткая из всех знакомых. Репетиторы пытались хоть что-то запихнуть в мою нежелающую что- либо помнить головушку любимыми правдами и не правдами, особенно это отображалось на цифрах, стихотворениях и снах. Вот, например, все люди на планете знают таблицу умножения и удачно используют ее в повседневной жизни, а я каждое утро в дни математики в школе поднималась раньше на час, учила эту таблицу наизусть и удачно целый день помнила и использовала, но стоило зайти домой, не могла ответить на простейший вопрос: «Сколько будет шесть у восемь?» или что-то в этом духе. С стихами дело обстояло хуже: я запоминала стих если он мне близок к душе с второго прочтения, повторяла про себя, но в голос произнести правильно — это ультра сложная задача высшего уровня. Меня даже лечить пытались! В итоге я каждый день учила по утрам табличку, стыдно признаться, но до сих пор не запомнила ее, каждый вечер мне пришлось учить по одному стиху. Со снами дела обстоять вообще плохо и без прогресса.
С появлением музыки и изучением теории этого не простого дела, я упала в полное отчаянье освоить божественные звуки, но благодаря личной упорности, как никогда, в своей цели выпросила учительницу показать мне практику, не зная нотной грамоты. Укоризненный взгляд этой пухлой женщины — музыканта пронял мое сердце насквозь, как иголка, зашивающая мечты и откладывая их подальше в глубокий ящик. Слезы рекой потекли глаз, а ноги пошли сели за инструмент. Отец настоял на том, чтобы мне показали, и я осознала всю важность такого дела, как сольфеджо. Через три занятия зрительная и слуховая память работали на отлично, что касалось музыки. Нотной грамотой я овладела уже учась играть на контрабасе, как бы это не странно и невозможно. Сейчас я не пользуюсь нотами и играю мелодии, которые слушала и видела, как исполняет кто-то. С появлением музыкального искусства память подсказала сама, как нужно выучить моей голове правильно: все лекции начитывались на диктофон, и учись через плеер.
