— Ну и правильно! Боюсь, мне не хватит до выходных, если конечно завтра твой сын декана не попробует еще раз! Нужно будет ему намекнуть, что ты любишь шоколад из «Чарли» и не ешь другого. А ты, божий одуванчик, Мисс Щепетильность и Правильность, чтобы с ним две минуты поговорила! С такими темпами они перестанут за тобой ухаживать, что очень отразиться на моей фигуре. Ольке вон брат все покупает, а у меня только ты кормилица. — и она полезла меня обнимать с руками и ртом в шоколаде, за что и получала шалбан.
— Фу! Уйди противная от меня! Ты в больницу едешь?
— Да, мне назначено на три. Слушай, Лиса моя, а ты может… девушек любишь? — открыв широко глаза и прожевывая двадцатую конфету за минуту, предположила подруга, свев губы на левую сторону бантиком, задумавшись.
От этой особы я не удивляюсь любым фразам уже давно, но предположение данного характера в мой огород из уст дорогого человека просто вывел из себя на несколько минут. Спасибо урокам этикета, учившие не показывать никаких эмоций на лице, но руки все-таки не подавились спокойствию и выхватили пакет с конфетами. Буквально еще пару секунд и я стояла, держа его над урной.
— Алисенок, я просто не понимаю, что ты хочешь увидеть в парне за минуту, не ходя с ними на свидание? Ты хорошенькая… а теперь отдай конфеты, — она попыталась отнять, но мои ловкие руки быстрее реагируют.
— Что с тобой делать с такими предположениями? — я не злилась уже, просто проучить и по вредничать хотелось.
— Понять и простить! Отпускать не нужно в урну! — только подруга заполучила пакет, сразу спрятала свое «золото» от греха подальше в сумку, умывшись влажными салфетками, больше не ела.
— Наташ…
— Да?
— В глубине души мне, — я задумалась невольно и подняла голову к небу, изучая облака: — Очень хочется мужской поддержки, взаимной безграничной нежности, понимания с полвзгляда, необъятного взаимного тепла, искреннего доверия, и всех сказочных чувств влюбленности без вкуса кислоты. Хочется просыпаться и видеть лицо человека, того кто для тебя все, того кто заботится и защищает и тебе от этого спокойно и уютно. Круто с таким человеком просто обниматься, целоваться, ходить по улицам наслаждаясь его присутствия рядом. Я б с радостью ходила с ним по магазинам, в кино, театрам, посещала выставки, наслаждаясь теплыми руками у себя на поясе, и восторгалась окружающим миром с ним. По вечерам уставшими возращаться домой, закутываться в плед и засыпать у него на груди. Наташ, мне не нужны их шоколад и розочка! Мне хочется увидеть в их глазах не робкую надежду купить меня дорогим ужином для ночи в отеле или похвастаться перед друзьями мачо замашками, мне нужно увидеть в парне — взрослого мужчину. Сложно объяснить. Когда я увижу то, что так ищу в их глазах хоть у одного, я тебе обещаю сходить с ним на свидание.
Наташа отвернулась противоположную сторону и лишь скрепя зубами и какой-то болью прошептала против ветра:
— Замолчи. Любовь это для подростков.
Я болтала ногами, радуясь, что туфли стоят рядом и ноги отдыхают. Подруга думала о неведомых вещах, после резко обернула и спросила:
— Че уставился на меня, коротконожка? Зубы лишние? — Однозначно хамство восстанавливало ей настроение.
Проследив за лицом подруги, я обнаружила рядом стоящего парня возле той самой урны, которая чуть было не забрала запасы подруги. Парень неформал с руками тату — рукавами и дредами смотрел между нами, записывая что-то в телефон. Наташкино обращение его удивило, парень упустил с неожиданности телефон, побив заднюю панельку. На месте пацана я б ее припугнула за такое обращение, но того больше интересовал планшетоподобный телефон, чем причина по которой он лишился новенького на вид мобильника. Подняв его, дредовское чудо пошло через пробку длинной в пару улиц к стоящей ламборджини в пробке, идентичной в которой уехала Оля полтора часа назад. Вот уже и говорят плохой уровень жизни у людей и богатые их обворовуют, а каждый второй ездит на крутой тачке, а я сглупила и теперь каждый день стою в очередях, наслаждаясь противным запахом сигаретного дыма. Хорошо только одно — приятно рассматривать других пассажиров, запоминая их лица и чувства.
Пробка стала уменьшаться и маршрутки снова принялись ездить туда — сюда. Первым приехал автобус за Юрьевой, а моей особе везло уловить в нужное направление транспорт, как утопленнику. Сидя на лавочке остановки, я занималась любимым занятием всей молодежи — распутыванием наушников, закончив это трудное дело, в ушах заиграла долгожданная музыка Моцарта — Симфония N40, I часть Molto allegro. Пару раз мне приходилось стыдливо оборачиваться по сторонам при прослушанье мелодии, потому что правая рука играла в воздухе вместе с оркестром, но до этого не было ни кому дела. Паранойя не покидала меня. Чувство, что за мной наблюдают, пронзало с правой стороны, там, кроме машин готовившихся ехать после сигнала светофора, ничего не было.
