Перед частоколом стояли тотемы многих племен мерян: Волков, Рысей, Медведей, Кабанов, Лосей, Бобров и других зверей, вырезанные из дерева и камня, а некоторые просто вылепленные из обожженной на солнце глины и ярко раскрашенные. На тотемах были развешены ленточки, кусочки разноцветных тканей, ожерелья, височные кольца, перстни, нарукавные и шейные обручи, браслеты и прочие всевозможные приношения Предку и защитнику Рода. На моления в деревню Волхов к Дольмей-камню меряне приносили жертвы: кур, голубей, новорожденных ягнят, поросят, меры овса, проса, пшеницы, шкурки белок, лисиц, куниц и прочую живность, которая частью сжигалась на кострах алтаря, частью отдавалась волхвам, а частью после совершения ритуальных действий( сжигание голов и потрохов) отдавалась обратно приносившему. Люди обычно были веселы после принесения жертв, потому что знали, что Бог Камня теперь будет к ним благосклонен и пошлет им здоровья и удачу.
Иногда широченные ворота деревни у Жертвенного Холма отворялись и не во время молений: на улицу нашей деревни выходил волхв племени Волков - Вольгмир. Говорили, что он большой чародей, умеющий предсказывать будущее по волчьему вою, и что может заставить заклинаниями служить себе умершие души. Это был худой старик почти двухметрового роста с седой бородой и белыми разметанными по плечам густыми волосами. На нем всегда была длинная темно-серая волчья шкура с откинутой на спину волхва жутко оскаленной мордой со сверкающими в смертном страхе безумными звериными глазами. Я никогда даже не слышала о волках столь огромного роста, шкура доходила Вольгмиру почти до пят, задние длинные лапы и огромный хвост волочились по земле сзади старика, а передние были закинуты на его плечи. На широкой груди волхва на домотканой грубой рубахе висело ожерелье из нескольких десятков рядов волчьих зубов, опускающееся почти до самого пояса. Когда он шел по нашей деревне, взрослые пытались зазвать его к себе в дома - лечить больных, дети же молча скрывались кто куда. Я и Рысь прятались тоже.
Жили мы с братом как обычные дети: дрызгались летом в прохладном булькающем смешливом ручейке, кричали, когда играли в бирюльки, горелки и жмурки, ссорились из-за чепухи до драки, дулись друг на друга, потом снова мирились. Я была счастлива необыкновенно светлым счастьем детства и ни в коей мере не думала о том, что чем-то отличаюсь от других мальчишек и девчонок в нашей деревне. Только иногда ловила на себе странные взгляды взрослых, а один раз даже услышала шепот женщин за моей спиной «перворожденная», удивилась, но особенно не задумалась о том, что обозначают эти слова, да и к чему они были сказаны, а может и не обо мне вовсе.
Я хорошо помню то лето, когда мне исполнилось семь лет. Очень горячий тогда был июль: безжалостное колючее солнце на выгоревшем почти до белизны душном небе донимало всех с утра и до вечера, только после того, как вечером пылающий оранжево- красный круг заваливался за лес, становилось чуть прохладнее, но было настолько сухо, что росы по утрам почти не выпадали.
В этот день Олея отправила Рысь с деревянными бадьями за водой на ручей, я, конечно же, увязалась следом. Сходить за водой - дело не быстрое: сначала наши ведра надо было хорошенько промочить, чтобы дерево набухло и перестало пропускать воду, и только потом тащить их по тропинке вверх к нашей избе. Но мы и этому были рады: засунули бадьи в воду в самое глубокое место намокать, потом возле сверкающего серебристого ручейка выкопали большую вытянутую ямку, песчаное дно ее засыпали гладкими камешками, в избытке валявшимися по берегу, подождали, пока ручеек наполнит ямку прохладной светлой водой, и, сняв рубашонки, уселись в нее, довольные.
- Поклянись, что никому не скажешь,- сказал Рысь после некоторого молчания.
Я удивилась: он редко доверял мне свои мальчишеские тайны; потом вытащила правую руку из воды и, пригнув средний и безымянный палец к ладони, сделала из пальцев рожки.
- Не скажу.
- Я видел своего отца, Славмира.
Тут уж я совсем ничего не поняла.
- У тебя же нет отца.
- Конечно есть, глупая ты девчонка, отец есть у всех.
Я немного поразмышляла над его словами. Может быть, он и был прав, по крайней мере об окружающем мире знал гораздо больше меня, это точно.
- Ну и ладно,- примиряющее пробурчала я, слегка обидевшись на его мальчишеское высокомерие, - а где ты его видел?
- Помнишь в Кипень-день пошла мать на Плещин озеро с бабушкою и братьями, а нас с дедом оставила? Вот тогда он и приходил.
- А! – сказала я.- Помню! Бородатый дядька, такой худой, что на нем даже кольчуга болталась. Дед тогда орал на него, чуть не дрался. Это был твой отец?
Рысь кивнул. Потом поболтал ногами в воде. Я как завороженная смотрела ему в лицо: вот это тайна!
- Они с дедом сидели на лавке и говорили, а я за окном спрятался и слушал. Это мой отец был, Славмир, дед потом бабуле говорил, что я похож на него.
