Джос взглянул на часы.
— Через десять минут по телевизору будет передача, которую я хотел бы посмотреть. Не возражаешь?
— Нет-нет, нисколько. А что за передача?
— Да так, обычное ток-шоу, но там будет интервью с одним американским писателем, который, насколько мне известно, сейчас ищет себе новых издателей в Англии. Генри Блейк — может быть, слышала?
— О да, — кивнула Сара. — Он, кажется, пишет о пирамидах, космосе и пришельцах?
У Джоса чуть заметно дрогнули губы в улыбке.
— Можно сказать и так, — согласился он. — У Блейка множество последователей, он выдвигает в защиту своей теории весьма веские аргументы.
— Так ты веришь в то, что он пишет? — с вызовом осведомилась Сара.
— Этого я не сказал. — Джос поднялся, взял подносы с грязной посудой и скрылся в кухне. Вернулся он через минуту с двумя кружками кофе.
— Ммм, — пробормотала Сара, — как приятно, когда тебя балуют… Ты станешь для кого-то замечательным мужем.
Эти слова вырвались у нее прежде, чем она успела прикусить язык. Казалось бы, что в них такого — на подобный манер Сара могла бы поддразнить любого из своих холостых знакомых, и все же на сей раз сказанное неловко повисло в воздухе. Лгунья, мысленно обругала себя Сара, ты же отлично знаешь, в чем дело. Знаешь, кто она — единственная женщина, которую ты согласилась бы видеть женой Джошуа Ховарда…
— Что ж, когда решу жениться, буду знать, к кому обратиться за рекомендацией… А разве твоя сестра не балует тебя, когда ты гостишь у нее? — как ни в чем не бывало спросил Джос и включил телевизор.
— Пытается, — отозвалась Сара, — но без особого успеха, если вспомнить, что у нее трое маленьких детей. Тем более, тройняшки. Ее поразило, что Джос слегка побледнел.
— Господи… И часто у вас в роду бывают тройни?
Сара рассмеялась.
— Да нет… Врач предупреждал, что у нее могут родиться двойняшки. Тройня — это уже сверх программы…
Началась передача, и Сара умолкла, с удовольствием ощущая рядом надежное и теплое плечо Джоса. Приятная слабость разлилась по всему телу… Это от вина, сердито подумала Сара. Сейчас закрою глаза… только на минуточку…
— Ну же, поднимайся, пора в кровать.
Голос Джоса показался Саре каким-то гулким. До чего же неохота двигаться с места… Она теснее прижалась к нему, крепко зажмурившись.
— Сара, да проснись же…
Она нехотя открыла глаза и лишь сейчас осознала, что блаженное, надежно окутавшее ее тепло, исходит от руки Джоса, обнимающей ее плечи. Сара взглянула на часы, стоявшие на телевизоре, и поразилась, обнаружив, что уже минула полночь.
— Что же ты не разбудил меня раньше? — сонно пробормотала она. — Тебе же неудобно так сидеть.
— Мда… Признаюсь честно, перспектива провести ночь на твоей кушетке не слишком заманчива.
Сара не могла видеть лица Джоса, а голос его прозвучал шутливо, не более, но перед ее мысленным взором тотчас вспыхнуло видение той ночи, которую они провели в одной постели, и вдруг до боли захотелось, чтобы это повторилось. Всем сердцем Сара желала вновь очутиться в крепких и надежных объятиях Джоса, нежиться в его тепле, обессилев после бурных ласк, жаждала вновь ощутить, как его пальцы с неистовой страстью впиваются в ее кожу, губы ласкают тело… Сара едва слышно застонала и вздрогнула, испугавшись яростной силы своего желания.
— Сара, теперь тебе нечего бояться.
Рука Джоса крепче стиснула ее плечи. Ну конечно, он неверно истолковал причину этой внезапной дрожи. Стыдясь собственной предательской слабости, Сара тесно прильнула к нему и с мольбой прошептала:
— Не уходи…
— Я и не собираюсь. — Джос поднялся и подхватил ее на руки легко, как ребенка.
— Я буду спать в соседней комнате. Тебе ничто не угрожает.
Он отнес ее в спальню, отдернул покрывало и бережно уложил свою ношу на перину.
— Я не хочу спать одна. Останься со мной, Джос… Пожалуйста…
В темноте, отстраненно подумала Сара, глаза у него светятся. Как у кошки. Всем существом она ощущала близкое, чересчур близкое присутствие Джоса, и ей хотелось протянуть руки, обнять его, привлечь к себе и не отпускать, но Джос уже отстранился, и по его бесстрастному лицу невозможно было понять, о чем он думает.
— Не могу, Сара.
Этот ровный и почти ласковый голос отозвался в ней вспышкой жгучего стыда, и Сара отпрянула, съежилась, повернувшись спиной к Джосу, чтобы он не разглядел предательского блеска ее слез.
В минуту слабости она выдала себя, сама попросила его любви, а он отказал, пусть мягко, сдержанно, но отказ есть отказ. Все ее тело ныло от боли и в то же время сгорало от нестерпимого желания. С неимоверным трудом Сара заставила себя не молить его остаться.
— Ты в безопасности, — заверил Джос, словно не понимая, что ее мольба вызвана отнюдь не страхом. — Я буду за дверью, в соседней комнате, и никто сюда не войдет.
Он спасает мое достоинство, с горечью подумала Сара, намеренно сглаживает неловкость ситуации. И все равно ее нестерпимо тянуло вновь и вновь умолять Джоса остаться с ней, ответить ее желанию…
Словно услышав ее мысли, Джос негромко добавил:
— Сара, я не могу спать с тобой в одной постели. Пойми это.
