Сара слышала эти слова, ощущала губами движения его губ — и все же не могла поверить, что это происходит на самом деле.
— Да скажи же что-нибудь, черт побери! — Джос опять тряс ее, а может, сам дрожал от напряжения, лицо его побелело, глаза, потемневшие от страсти, казались еще темнее.
— Но как ты можешь? — прошептала Сара и коснулась щеки Джоса, мимолетно отметив, с какой жадностью он прижал ее пальцы к своим губам, ощутила, как неистово бьется его сердце. — Как ты можешь любить меня? Ты же никогда… Я думала, что ты хочешь от меня избавиться, что наша встреча ничего для тебя не значит, а тут еще и Хелен…
— Дымовая завеса, маскировка, которую я же и придумал, чтобы не отпугнуть тебя. И, признаюсь честно, чтобы заставить тебя ревновать. Хелен никогда ничего для меня не значила. Мелочная, ничтожная пустышка. Такая женщина способна скорее оттолкнуть, чем привлечь.
— Но той ночью… в моей квартире, когда ты остался со мной… Когда я хотела тебя…
На миг лицо Джоса исказила боль.
— И ты решила, что я отверг тебя? — Он покачал головой. — Ты была тогда так уязвима, Сара, чересчур уязвима. Я не рискнул пойти тебе навстречу — ведь утром ты могла бы и пожалеть об этом. А сегодня мне вдруг надоело играть, надоело прятаться от тебя из боязни отпугнуть. Готова ты услышать это или нет — теперь уже слишком поздно… Я люблю тебя. Я полюбил тебя с той минуты, когда увидел на балу. Мне не верилось, что со мной могло произойти такое, но ты, казалось, отвечала мне взаимностью… — Джос глубоко вздохнул, словно только что очнулся от сна, и сердце Сары сжалось от любви и радости. — Я твердил себе, что все это слишком прекрасно, чтобы быть правдой, что я очертя голову лечу навстречу опасности, но сердце не хотело слушаться здравого смысла, — невесело добавил Джос. — Ты представить себе не можешь, что творилось со мной, когда утром я проснулся и обнаружил, что ты исчезла. — Он провел пальцем по ее припухшим губам. — Мне так хотелось наказать тебя за ту боль, которую ты мне причинила.
— Но ведь ты не пытался отыскать меня.
— Не пытался, — подтвердил Джос. — Я и так уже перенес слишком много, чтобы напрашиваться на новый удар. Понимаешь, когда ты пришла ко мне, когда отдалась мне вся, без остатка, мне казалось, ты чувствуешь то же, что и я. Мне казалось, что в ту единственную ночь между нами возникла не только физическая близость. Впервые в жизни я полюбил по-настоящему, и когда, проснувшись, увидел, что тебя нет, понял: моя любовь обернулась иллюзией. Твое исчезновение лучше всяких слов говорило, что ты не любишь меня, что наша волшебная ночь, которую я готов был хранить в сердце до конца своих дней, как драгоценнейшее в моей жизни событие, для тебя была лишь неприятным воспоминанием, которое лучше всего поскорее стереть из памяти.
— Но я понятия не имела, что ты так думал! Мне казалось, для тебя это была только… мимолетная интрижка.
Джос поморщился.
— Благодарю покорно! Разве я в свое время не говорил тебе, что мимолетные интрижки не в моем духе? Ты ранила меня, Сара, и ранила больно… Я едва начал смиряться с тем, что случилось, когда в один прекрасный день появился в «Лейхнер энд Холланд» и встретил там…
— Меня.
— Вот именно… И то, что нам теперь предстоит работать вместе, вызвало у тебя явное замешательство и неприкрытую досаду. Я едва не прикончил тебя, когда ты объяснила, для чего легла со мной в постель! — свирепо признался Джос, и в его глазах на мгновение мелькнула тень прежней боли.
— Я просто пыталась защититься, — покаянно пояснила Сара. — Это правда, мы с Джейн болтали как-то о том, что я могла бы спастись от Дэвида, заведя любовника, но на деле я бы никогда так не поступила. — Она одарила Джоса чуть лукавой улыбкой. — Знаешь, я ведь впервые увидела тебя еще до бала, в городе, когда мы с Джейн ездили за покупками.
— И что же?
— Уже тогда я подсознательно пыталась представить, каков ты в любви… Я говорила себе, что все это из-за нашего с Джейн разговора, но на самом деле причиной всему был ты сам, Джос, — голос Сары дрогнул, — хотя тогда я еще не готова была разумом поверить в то, что твердило мне сердце. Это же так глупо — влюбиться с первого взгляда.
— Глупо… и порой мучительно больно, — с горечью согласился Джос, — но, тем не менее, так бывает.
— Вот именно. Потому я и убежала тогда, утром. Я проснулась, увидела тебя и испугалась. Я ведь понимала, что одной ночи недостаточно, чтобы увериться в своих чувствах, а вдруг оказалось бы, что я тебе безразлична? Мне казалось тогда, что тебя привлекло легкомысленное приключение, не более, а я знала, что не пережила бы такого, и решила, что безопасней будет сбежать.
— Но теперь я тебя поймал.
— Да, — почти беззвучно выдохнула Сара.
— И поскольку ты моя пленница, то будешь делать все, что я захочу…
— Да.
— …и подчиняться всем моим желаниям.
Джос уже целовал ее, и эти легкие дразнящие поцелуи заставили Сару забыть обо всем — кроме томительной жажды приникнуть к нему, безмолвно требуя все новых и новых ласк…
Джос на миг отвлекся от поцелуев и, подняв голову, пристально взглянул на Сару.
