— Да я и так тебе кучу внимания уделяю! — крикнула Оливия в ответ. — Ты вообще сам понимаешь, в чём обвиняешь меня? Ты говоришь, что любишь меня, а потом говоришь, что я лезу ко всем! Чёрт, как это мерзко и низко! С чего ты вообще это взял? Урод, урод, ненавижу тебя! — Оливию взяло отчаяние, она в истерике прокричала последнюю фразу и дала Ботану пощёчину, уходя к себе. Она закрылась на задвижку и начала горько плакать. Да, в её конституцию входило золотое правило «не плакать», но сейчас все равно. Было слишком много боли и страха.
У Оливии в голове крутились все те слова, которые ей сказал Ботан. Она не могла их забыть, они звучали у неё в ушах. Почему он так поступил? Почему он счёл её шлюхой, которая продаёт себя всем? Тем более, в свете последних событий. Всё это заставило Оливию винить себя в том, что над ней едва не надругались. Значит, она виновата, она слишком провокационно себя вела, слишком вызывающе оделась, переборщила где-то. «Я виновата, я виновата», — повторяла она, закрыв лицо ладонями. Она подошла к зеркалу, посмотрелась в него и ударила кулаком по стеклу. Ей стало настолько ненавистно своё тело, что она хотела схватить осколок и разрезать себя к хренам.
По руке Оливии побежала кровь, начиная стекать на пол. Ботан начал стучаться к ней в дверь, чтобы договорить, и когда понял, что дверь закрыта, взял ножик и взломал её. Оливия лежала на кровати, обняв своё кровавое запястье второй. Взгляд был пустой, не выражал эмоций. Ботан забыл все свои обиды и подлетел к девушке, не помня себя от страха.
— Ливи, солнце! Ты что натворила! Зачем? — вопрошал Ботан, доставая бинты.
— Пошёл нахуй!
— Оливия, руки дай! — Ботан смочил бинты перекисью.
— Пошёл нахуй!
Ботан с силой потянул руку Оливии к себе, начиная заматывать бинтами. Оливия тихо повторяла Ботану, куда пойти. Она его ненавидела, ей было неприятно смотреть на него, дышать с ним одним воздухом.
— Мне Брайн сказал, что ты приставала к каким-то мужчинам сегодня, — сказал Ботан, завязывая бантик. — Скажи, это правда?
— Ботан, ты ёбнутый. Сам себе надумал и ещё Брайна приплетаешь! — Оливия оскалилась.
— Я не приплетаю. Он позвонил мне и сказал это. Скажи, это правда?
Оливия посмотрела на Ботаника широкими глазами, полными отчаяния и обиды.
— Ботан, меня чуть не изнасиловали сегодня. Я ни к кому не лезла сама, он сам заломал мне руки за спину, толкнул на стол и начал целовать меня в шею. Я не хотела, Ботан. Я и так себя корю, не понимаю, где я поступила не так. Я тебя одного люблю. Я не могу даже подумать о том, чтобы поцеловаться с другим. Но я не знаю, как с тобой быть после услышанного. Мне больно и неприятно. Я хотела поддержки, а получила обвинения. Я себя теперь ещё больше ненавижу. Хотя не понимаю, за что. Я и зеркало ударила, потому что мне противно своё собственное тело. Уходи, я не хочу с тобой разговаривать, — Оливия говорила непривычно высоким голосом от горечи. Ботану даже страшно стало увидеть обычно сильного человека таким разбитым.
— Но почему Брайн сказал, что ты приставала?
— Я НЕ ЗНАЮ, БЛЯТЬ! МНЕ ПОХЕР НА НЕГО! САМ С НИМ РАЗБИРАЙСЯ! — Оливия вскочила с кровати, нацепила куртку, обулась и вышла из квартиры, схватив пачку Мальборо. Сейчас без сигарет было вообще никак: слишком нервным выдался день. Ей уже было всё равно, что подумает Ботан. Она посмотрела куда-то наверх, выдыхая табачный дым. Выглядело это крайне драматично.
Она услышала шаги за спиной и испугалась, быстро уронив сигарету на асфальт и затушив её ногой. Это оказался Влад.
— Оливия, я тебя люблю. Прости меня. Я готов на колени упасть, мне так стыдно, что я тебе говорил такие вещи, я так тебя унизил, — заговорил он ангельским голоском и положил руку ей на плечо. Оливия дёрнула им, и рука Ботана упала.
— Ботан, я тебя простила, но не знаю, смогу ли встречаться с тобой после этого, — Оливия достала ещё одну сигарету. — У меня осадок в душе. Мне очень хреново было, да, вешаться не пойду, но мне нужен был ты. И ты, получается, мне не доверяешь, раз поверил Брайну. Даже если мне скажут, что ты спал с кем-то другим, что у тебя две бабы, я не буду верить до последнего. Я знаю тебя, я люблю тебя, я доверяю тебе. А ты мне нет, получается. Тогда нахера нам эти все отношения? И ты сказал конкретно, что ты устал от моей жизни. Мы слишком разные. Я думала, что это не особо мешать будет. Но видимо, это играет свою роль.
— Меня бесит твоя жизнь, потому что я волнуюсь за тебя. Я боюсь, что однажды мне скажут, что твой труп гниёт где-то в траншее. У меня уже был печальный опыт, на худой конец, — напомнил Ботан, с упрёком посмотрев на Оливию, — Мой отец умер из-за криминала. Его пристрелили за наркотики, которые он не передал другим, а оставил себе, чтобы на них сколотить огромное состояние.
— Ботан... — Оливия вдруг поняла, о чём он говорит. — Не бойся за меня. Я смогу постоять за себя. Меня никто не тронет и не убьёт. И с наркотиками я не связываюсь. У меня табу. Я только деньги вымогаю и убиваю тех, кто мне мешает. Но почему ты мне не веришь?..
