Это сон. Сон! Бормочу, зажмуриваюсь и пытаюсь проснуться, но не получается. Неужели это правда? Не может быть, не может быть.
— Женя, — бью его по щекам, а он не дышит.
— Довольна? — снова голос Ильи.
Чувствую холод металла, приставленного к своему черепу. Зажмуриваюсь.
Выстрел звучит раскатом грома. Я кричу, а последнее, что вижу, как реальность вокруг закручивается волчком, а потом исчезает.
— Света! Света…
Распахиваю глаза. Меня трясет, касаюсь кончиками пальцев щеки и понимаю, что плачу.
— Света, — голос Жени, вроде бы реальный.
— Ты настоящий? — трогаю его за плечо, Снегур склонился надо мной, чтобы разбудить. — Не сон?
— Не сон, — присаживается на край кровати, и я тут же отползаю немного в сторону, чтобы освободить для него место. — Кошмар?
— Сон во сне. Так реально, — обхватываю подушку и сажусь у изголовья койки. А у самой зубы стучат. Холодно и страшно. Я до сих пор где-то там, лечу в пропасть после выстрела.
Женя зажигает ночник. Быстро вытираю слезы и настороженно смотрю по сторонам. Я же точно проснулась в этот раз?
Вытягиваю руку и трогаю Женю. Руку, плечо, лицо, волосы. Выгляжу, наверное, безумной. Но мне нужно убедиться, что это по-настоящему.
— Ты не спишь, — подтверждает.
— Мне в туалет…
Тихонечко сползаю с кровати и шлепаю босыми ступнями по прохладному полу. Удивительно, как я не заметила этого, не поняла, что сплю. Ведь пол под ногами там совсем не ощущался.
Щелкаю выключателем. В душевой загорается яркий свет. Дверь намеренно оставляю приоткрытой и подхожу к зеркалу. Умываюсь, но постоянно прислушиваюсь к звукам, стараюсь прочувствовать, нет ли никого поблизости.
Свет не мигает. В комнате только я.
Быстро делаю все свои дела, мою руки и возвращаюсь на кровать.
Женя стоит у окна, что-то печатает в телефоне похоже. Забираюсь под одеяло, поглядывая на Снегура не без интереса.
Честно говоря, так хорошо, что он остался. Я с ума уже схожу. Была бы одна сейчас, точно больше бы не уснула.
— Ну ты нормально? — Женя подходит к креслу, упирается ладонью в спинку.
— Вроде да. Жутко слегка. Не знаю, усну ли вообще сегодня больше, — вздыхаю.
— Двигайся.
— Чего?
— Двигайся давай.
Растерянно впечатываюсь спиной в стену, не решаясь спорить.
Женя ложится рядом. Набок. Под одеяло не лезет, но я все равно заворачиваюсь в него как в кокон.
Снегур почти сразу притягивает к себе. Обнимает. Упирается подбородком мне в макушку, а сам укладывается на свою руку вместо подушки.
— Что ты делаешь? — спрашиваю, ощущая его крепкие объятия даже через одеяло. — Жень…
— А сама, как думаешь?
— Он в тебя стрелял, — бормочу, — во сне, Илья в тебя стрелял и, кажется, убил. Там столько крови было.
Женя хрипло смеется.
— Так ты поэтому плакала? Жалко было?
Чувствую в его голосе улыбку.
— Дурак, — вздыхаю.
— А другой сон?
— Какой другой?
— Сама сказала, сон во сне.
— А, там, там ничего ужасного.
Говорю, а самой кажется, что бедра горят, от того, как Илья меня лапал внутри моего сознания. Передергивает.
— Ладно. Спи. Это просто сон. Ты кажется впечатлилась моими историями, — делает свой вывод.
— Может быть.
Очень долго лежу с открытыми глазами, и смотрю в распахнутый ворот Жениной рубашки. В какой-то момент, по звукам дыхания, понимаю, что он уснул. Как вырубаюсь сама не замечаю.
Утром, когда палату озаряет свет солнца, а Снегур все еще спит рядом со мной, практически в той же позе, убеждаюсь, что мне это не приснилось. Он и правда тут, только лежит теперь больше на спине, чем на боку. А вот рука, все еще меня обнимает. Слегка.
С интересом рассматриваю его лицо. Полные губы, щетину которой от силы дней пять, чуть нахмуренный лоб.
Упираюсь локтем в матрац, немного приподнимаясь, а Женя открывает глаза. Ловит меня с поличным за подглядыванием.
— Доброе утро, — бормочу смущенно.
— Доброе, — Снегур потягивается, занимая практически на всю кровать.
В какой-то момент я заваливаюсь ему на грудь, а мои губы почти касаются его щеки.
— Очень доброе утро, — улыбается, а потом зарывается пальцами в мои растрепанные волосы.
Илья
На встречу с Князевым еду в колоссальном раздрае. Уже сутки отхожу от новости, что моя жена записалась к Снегуру в обслугу. Дрянь, как только подвернулось место потеплее и возможность мне нагадить, сразу подсуетилась.
А еще месяц назад в любви клялась. Я с ней как с хрустальной возился. Из депры выводил, на ноги ставил, пока она там в палате подыхала от своих же загонов, а теперь что?
Светка всегда такой была — мстительной. Ее высокомерию многие могли бы позавидовать. Вся такая холодная, неприступная, а-ля правильная, а на деле…
Когда она только успела с ним спутаться? Неужели еще до того, как узнала про Надьку? Иначе как объяснить то, что он всю ночь провел с ней в больничке? Еще один идиот, попавшийся на крючок, что добровольно записался для нее в герои.
Как знакомо… Бросаю тачку прямо на тротуаре, в двух метрах от входа в ресторан, где меня уже ждет Князев.
Администраторша с выпученными глазами бежит в мою сторону, просит убрать машину, отмахиваюсь от этой дуры и сажусь за стол к Князеву.
