У нас было достаточно времени, поэтому я много расспрашивала, а Марина подробно отвечала. Оказалось, что за несколько лет она пристроила более ста приютских собак, подброшенных щенков и найденных кошек. Я слушала ее и снова пыталась понять: это Марина не такая, как все, или все не такие, как Марина? Кто из нас ненормальный?
Марина рассказывала о своем детстве, о том, что у них в семье всегда были собаки и она просто не знает, как относиться к животным иначе.
– Говорят, что собак заводят одинокие несчастные люди, которым некому отдать свою любовь, не к кому привязаться, – начала я – а собаку очень легко любить, она всегда ответит взаимностью. Как ты думаешь, есть в этом хоть доля правды?
Марина звонко рассмеялась, на щеках появились ямочки. Захара от неожиданного звука открыла глаза и вопросительно повернула морду.
– У меня есть любимый мужчина, у меня самые любимые и самые любящие родители, много друзей и добрых знакомых, с которыми, кстати, я познакомилась в приюте.
Марина остановилась, выдохнула, будто сбросила с плеч тяжелый мешок и решила дальше его не нести, пойти налегке. Но я ее снова озадачила вопросом:
– Почему ты и твои подруги ездят в приют, а никто больше не ездит? Сколько людей вокруг, и все идут по своим делам – на работу, в гости, за молоком, за хлебом, – никто из них не едет в Питер с собаками, только ты одна!
– Думаешь, мы все ненормальные? – иронично спросила Марина.
– Я так не думаю, – сконфузилась я, – просто…
– Многие так думают. Но пойми, это всего лишь хобби. Тебе же не приходит в голову считать сумасшедшими тех, кто сажает огород на даче, или бегает по утрам в парке, или печет кексы. Так почему же мы ненормальные? У нас есть увлечение, которому мы отдаем свои силы, время и даже деньги. Это хобби, Вика. Хобби, от которого мы получаем удовлетворение, удовольствие, радость. Помогая собакам, мы становимся счастливее.
– А что ты отвечаешь тем, кто считает, что помогать надо не собакам, а детям в детских домах?
– О! Я очень часто сталкиваюсь с такими рассуждениями. Этим людям невозможно ничего ни объяснить, ни доказать. Как правило, никто из них не помог ни одному ребенку, они только рассуждать горазды. Конечно, детей жалко. Но у детей есть государство, которое хоть как‐то о них заботится. Они не умирают с голоду и не ночуют раздетыми на улице в тридцатиградусный мороз. Да, им никогда не восполнить родительские тепло и любовь, но у них есть крыша над головой.
А в детские дома мы с девчонками ездим два раза в год. Скидываемся деньгами, собираем подарки, звоним, договариваемся и приезжаем. Проводим там целый день, играем с ребятами, устраиваем для них мастер-классы – поделки всякие делаем. Так что упрекать волонтера в безразличии – это бред. А вообще, пусть каждый делает то, что ему по силам.
– Как ты думаешь, Марин, почему люди так по-разному относятся к собакам и к животным в целом? Ведь истина одна: помогать беспомощным – это хорошо.
– Все из детства. Научили ребенка относиться к животному как к живому, вырастет отзывчивый человек. Не научили, будет он и вежливым, и смелым, и талантливым, но равнодушным. Некоторые родители с младенчества настраивают детей против животных – не разрешают гладить соседских собак, кошек, говорят, она больная, заразная, укусит. Ребенок верит маме и папе и закрывает для себя эту тему на всю жизнь. Потом он вырастает, идет по улице, например, в мороз, видит замерзающего щенка или котенка и думает, что тот его укусит. Такому человеку даже не приходит в голову мысль, что от него требуется помощь, от него зависит жизнь малыша. У такого человека в мозгах нет отдела, вырабатывающего сострадание. И знаешь, я твердо уверена и всем об этом говорю, что у каждого ребенка должен быть питомец – собака, кошка, морская свинка, не важно, это вырабатывает сочувствие.
