В деревне первым делом завела Еву в дом, постелила на пол одеяло, угостила мясом. Так я хотела дать ей понять, что теперь это ее место.
Дом сильно промерз, и Леша сразу же затопил печку, а потом мы стали разгружать машину, заносить сумки с вещами и продуктами.
В суматохе Ева проскользнула в открытую дверь. Я испугалась, что она убежит, потеряется, попадет под поезд, да чего только не напридумывала в ту минуту, когда бежала за Евой. Но я напрасно нервничала – собака спокойно ходила по участку и обнюхивала все так, словно читала, неумело, по слогам, трудно, но с большим желанием, как читают дети. Ева читала запахи: отрывисто вдыхала, задумчиво останавливалась, тыкалась носом глубже в снег, потом фыркала и делала шаг вперед, переходя к следующему запаху. Она делала открытия.
Убегать она не собиралась и даже, кажется, сама боялась потеряться. Ева постоянно оборачивалась то на Лешу и Сашу, таскающих вещи, то на меня. Она вроде как проверяла, не ушли ли без нее, не уехали?
Участок наш просторный, без преград и заборов, снег на нем глубокий, мягкий и чистый. Ева сначала полизала его, а потом резко пустилась бежать. Но не вдаль, а по кругу: вокруг дома, вокруг машины, вокруг березы, вокруг скамейки. Она глубоко погружалась в сугробы и с силой выныривала, легко и грациозно приземлялась и снова мощно выпрыгивала вверх. Собака ликовала!
Я вспомнила рассказ волонтеров о том, что Ева попала в приют щенком около пяти лет назад. Значит, она никогда раньше не бегала так свободно и беспрепятственно, сегодня впервые в жизни.
Стремительная Ева в движении была похожа на маленького оленя. Темная спинка, белая грудь, острая мордочка, неестественно длинные для собаки лапы, не хватало только рогов.
Набегавшись по кругу, Ева подошла ко мне и завалилась в снег кверху пузом. Лежа на спине, она дергала лапами, извивалась, перекатывалась и, кажется, улыбалась. Я позвала Лешу и Сашу, и мы все вместе стали наблюдать Евино представление под названием «Зимняя свобода».
Все дни в деревне Ева вела себя очень покладисто. Она хорошо знала свое место, не убегала, в туалет ходила только на улицу – образцовая домашняя собака.
Ева все время неотступно следовала по пятам. Она ходила со мной к колодцу за водой, в сарай за дровами, к соседям за лопатой. Пока я хозяйничала в доме, она дремала на подстилке, но стоило надеть валенки, шапку и прикоснуться к ручке двери, Ева бодро подскакивала и становилась рядом со мной в ожидании.
Утром и вечером я гуляла с Евусей. По свежему снегу мы протаптывали тропинку через поле и выходили на расчищенную грейдером дорогу. Вот где можно было разбежаться – длинная, широкая, уходящая за горизонт деревенская дорога с плотно укатанным и все равно хрустящим снегом. Ни машин, ни людей, ни собак. Резвись, Ева, хоть до изнеможения!
Она разгонялась и бежала на огромной скорости, вот уж, действительно, как олень. Когда она убегала слишком далеко, я звонко окликала ее. Ева останавливалась, оборачивалась, высунув язык, немного раздумывала и мчалась обратно. Вернувшись, она радостно на меня прыгала, и мы обнимались, как старые друзья после разлуки.
Тот Новый год мы встречали по-семейному: елка, папа, мама, сын, кот, собака.
Накануне мы с Санькой напекли имбирных пряников и целый вечер разрисовывали их сладкой глазурью. Нарядили елку. Около крыльца у нас растет большая ель. Давным-давно ее посадил мой отец и ввел традицию наряжать в новогодние праздники. Только вот тогда елочка была не выше папы, а теперь она переросла наш двухэтажный дом, и чтобы развесить игрушки и мишуру, приходится приставлять лестницу.
Для Саньки я приготовила костюм Санта Клауса: красную курточку с белой оторочкой, красный колпачок и синтетическую бороду на резинке. Лысому коту Теме сшила одежку из красного флиса – в этом костюме он символизировал Новый год. Еву мы решили нарядить олененком.
Я взяла обруч для волос, прикрепила к нему две проволочки, придала им форму рогов, обмотала толстыми белыми нитками и тщательно проклеила. Получились съемные рожки.
Я много фотографировала Саньку, Еву и Тему в их костюмах, Леша фотографировал нас вместе. А я параллельно думала, что хорошие Евины фотографии обязательно пригодятся мне для пристройства.
В новогодний день мы с Санькой повздорили. Он не послушался, я не сдержалась и накричала на него, в ответ услышала обидное, влезла в валенки, накинула куртку и, хлопнув дверью перед собачьим носом, пошла куда глаза глядят – остыть.
По утоптанной тропинке я вышла на дорогу и побрела в сторону одноколейки. В душе все бурлило и требовало справедливости, в мыслях перемешались и пульсировали слова нашей ссоры.
На переезде я отряхнула от свежего снега кусочек рельсов, подложила под попу варежки, уселась и стала рассматривать все вокруг. Черно-белый лес, густо засыпанные снегом елки, сухие камыши торчат из оврага, рельсы, плавной дугой уходящие за поворот, полосатые столбики с цифрами, дорога, ведущая в нашу деревню, Ева…
