Свои публичные выступления я обычно заканчиваю медитацией. Сначала я предлагаю людям адресовать любовь и теплые пожелания самим себе, направив свет в собственное сердце. После этого я прошу их взять за руки тех, кто сидит рядом, и закрыть глаза. Потом они представляют, что держат за руку человека, которого очень сильно любят, – например, мать. И после этого я прошу их послать любовь людям, которых они представили, и произнести такие слова: «Будь счастлив! Будь здоров! Будь безмятежен! Пусть ничто не причинит тебе вреда!»
Мы все вместе нараспев произносим эти слова, и многие из нас плачут. Несмотря на то что всегда желаем любимым людям счастья и здоровья, зачастую мы не говорим об этом вслух, предполагая, что близким наши чувства и так известны. Но когда повторяем мантру, нам становится жаль, что мы уделяем любимым людям так мало времени из-за своей вечной занятости. И вот, представляя, что держу за руку свою мать и, повторяя мантру вместе со всеми, я чувствовал именно это. Внезапно из самой глубины моего сердца вырвалось сентиментальное: «Мамочка, мама, я так сильно тебя люблю!»
Это вышло неосознанно – «мамочка», а не «мать». Но, несмотря на всю неловкость, я тут же отправил такое сообщение своей матери. Я тщетно силился вспомнить, когда в последний раз говорил ей эти слова. Позже я узнал, что, получив столь искреннее сообщение от взрослого сына, который уехал из дома в поисках просветления, моя мать долго плакала. А потом она решила выздороветь – не только ради себя самой, но и ради меня, своего ребенка.
Героиня известного корейского романа «Пожалуйста, позаботься о маме»[1] осознает, как сильно любит свою мать, только после того как та пропадает без вести. Писательница Шин Кун-Суук рассказывала в интервью, что давно хотела написать эту книгу, но никак не могла довести ее до ума, пока не заменила в названии слово «мать» на «мама». Роман заканчивается тем, что дочь едет в Ватикан. Она склоняется перед Пьетой – статуей Девы Марии, обнимающей мертвого Христа, – и молит: «Пожалуйста, пожалуйста, позаботься о маме».
Я пробыл со своей матерью месяц, после чего мне снова пришлось уехать из страны. Мое сердце было исполнено печали и угрызений совести. Вновь и вновь я ловил себя на том, что обращаюсь к Бодхисаттве Авалокитешваре – Воплощению сострадания, – прося о милости для моей мамы.
