– Так, – я пожала плечами, – мне вдруг показалось, что тот... кто устроил все эти штуки с похищениями и тому подобное... внимательно следит за нами. За каждым нашим шагом. Понимаешь? Это как паутина, которой опутано все вокруг...
– Нет, – призналась Даша, – все еще не понимаю...
– Не важно, – сказала я, – просто я подумала о том, что нужно запутать следы. Чем непонятнее, тем лучше.
– Вот уж не знаю, – проговорила Даша и ступила на первую ступеньку лестницу, ведущей на первый этаж, – я вообще ничего не понимаю. Ты сказала мне заглянуть в дверь и изображать из себя старушку – я изображала. Неужели этот врач и на самом деле принимал меня за старушку? Вроде я не так плохо выгляжу.
– Принимал, принимал, – уверила я Дашу, – как и меня тоже. Обыкновенное внушение. Если он нас увидит еще раз – ни за что не узнает.
– А по-моему, – сказала Даша, – проще было бы загипнотизировать его, как и тех самых... охранников. И он без лишних воспросов выдал бы нам интересующие сведения. Кстати, как ты можешь быть уверена, что он дал тебе адрес того Пети, который нам нужен?
– На карточке фотография, – объяснила я, – а на фотографии, как ты догадываешься, тот самый Петя.
– А он...
– А он как две капли воды похож на нашего Васика, – сказала я.
Даша неопределенно качнула головой.
– Ты не стерла память этого врача? – спросила она у меня.
– Нет.
– Почему? – удивилась она, – ведь он теперь может сказать, что искали...
– Ну, то, что он кому-нибудь что-нибудь скажет, – проговорила я, – это исключено. Насколько я понимаю, ему вообще запрещено давать какие-либо сведения о пациентах. Но... я уже тебе говорила, что меня не покидает ощущение того, что за нами кто-то следит.
Даша непроизвольно оглянулась.
– Ага, – тихо сказала она.
Мы спустились на первый этаж и прошли мимо спящего охранника. Глаза охранника были неподвижны и смотрели в белый потолок больничного холла.
Сейчас четыре часа? Так вот, он проснется, примерно, часов в восемь утра.
Как и те пятеро охранников, что, словно каменные, сидят вдоль стен в своей каморке.
– Странно, – снова проговорила Даша.
– Ты о чем?
– Так все легко получилось, – задумчиво произнесла она, – архив... Странно, что в такой клинике, где охраны полно и с ворота закрыты до утра, архивы с карточками лежат совершенно свободно.
– Как говорится, и на старуху бывает проруха, – заметила я, – всего учесть нельзя.
Но все-таки нехорошее предчувствие кольнуло тогда меня.
Васик вышел из больницы, когда начало уже светать. Солнце еще не вышло, но непроглядная ночная тьма – почему-то совсем чернильная и кромешная в эту ночь – стала понемногу рассеиваться.
Нина спала, после очередной дозы препарата. Она очень ослабела за все время разговора с Васиком и врачи попросили его хотя бы день не беспокоить Нину.
Васик опустил руку в карман за зажигалкой, но так и застыл, о чем-то тяжело задумавшись. Потом все-таки достал зажигалку, щелкнул ей и снова замер, глядя на колеблющееся пламя. Сигарету он теребил в пальцах пока не переломил пополам. Достав другую, он приблизил ее к огоньку зажигалки и так держал, пока кончик сигареты не затлел красным.
Рассеянно затянувшись, Васик опустил зажигалку обратно в карман и подошел к своей машине.
Через полчаса он был уже въезжал уже во двор дома, где жил. Остановил машину у подъезда и вышел.
На лавочке у подъезда сидели трое.
Как только дверца машины за спиной Васика хлопнула, закрывшись, трое переглянулись и поднялись с лавочки. И загородили ему дорогу.
Он почти не видел их лиц в предутренней темноте, да и не интересовали его их лица, а когда один из них спросил его:
– Куда направляешься? – он ничего не ответил.
– Тебе говорят, – нарочито гнусавым голосом проговорил второй, – ты чего тут делаешь?
– Я живу в этом доме, – ответил Васик и затянулся сигаретой.
– Врет, – сказал третий.
Васик почувствовал вдруг, как у него похолодела спина.
«Вот оно, – подумал он, – кто они такие? Да кто же еще, как не пособники похитителей моего сына! Кто еще может ждать меня в такую рань у подъезда... Только какие-то они странные. Пустые бутылки водки валяются под ногами, и сами они... Небритые, мутноглазые... За версту несет перегарищем. Обыкновенные алкаши, которым похмелиться не на что, поэтому и пристали, но... Конспирация?»
– Чего ты тут делаешь? – снова спросил гнусавый и икнул. – Домой, говоришь, идешь? Так за проход платить надо, понял? Давай стольник, а то не пустим в подъезд...
«Не то, – понял Васик, – какие же это похитители? Обыкновенные гопники»...
Теперь ему не хотелось больше разговаривать. Он отодвинул плечом того, кто стоял ближе всех к нему и направился к кодовой двери, ведущей в подъезд.
У самой двери Васик задержался, обернулся и, разжав губы, выпустил на волю давно рвущееся у него из кишок матерное проклятие.
Трое на несколько мгновений опешили. Потом один из них гнусаво проговорил, напряженно выжевывая слова:
– Да это он... Да это он охренел, в натуре, бес... За такой беспредел отвечают...
Васик успел уже открыть двери, когда трое догадались побежать к нему.
