Антон вдруг встал и ушел в коридор, достал что-то из дорожной сумки, вернулся обратно.
– Возьми телефон и всегда оставайся на связи.
Я окаменела, смотря на коробку с айфоном в руках Антона. Нет, это уже перебор, я не могла его принять! Слишком дорогой подарок.
– Не глупи и бери, это всего лишь вещь, и она не дороже денег. Лучше расскажи мне, почему ты разбила свой старый телефон. Кто тебя довел до истерики?
Вздохнула. Не хотела опять вспоминать, но, видя серьезный взгляд мужчины, нехотя рассказала:
– Мне написал бывший, извинился за то, как поступил со мной шесть лет назад, а потом начал нести какой-то бред, что я якобы разрушаю его и без того паршивую жизнь, в общем, на очередном сообщении я со злостью машинально бросила на пол телефон, и он разбился.
Антон вдруг коварно улыбнулся, словно мое признание не стало для него сюрпризом. Или мне показалось?
– Неужели запаниковал мужик?
И вроде не вопрос… Я с непониманием уставилась на Антона, он, определенно, что-то знал?
– С чего бы ему паниковать?
– Откуда мне знать, – Антон равнодушно пожал плечами, но во мне уже загорелась подозрительность, – у трусов всегда есть причина для паники. Ты говорила, что у вас была общая тусовка, вероятно, с кем-то из них произошло нечто, из-за чего подгорела жопа у твоего… не помню, говорила ли ты, как его зовут.
– Ты ведь непричастен, правда? – смотрела на невинную улыбку Антона и не могла ничего по ней понять. – Юра и другие – их ведь арестовали, не отпускают под залог. И причина странная – наркотики.
Задумалась вдруг: даже если и с подачи Антона, не все ли равно? Я шесть лет мечтала о справедливости, так какая разница, кто и как ее организовал?
– Злишься? – уточнил он. – Считаешь, что арест – это неправильная мера наказания?
Не подтверждал, но и не отрицал. Ждал ответа, пристально всматриваясь в мои глаза. Мне не нужно было обдумывать, я уже знала правильный ответ в глубине души:
– Я рада, что с них сбили спесь. Плохо, что за наркотики, а не за тотализатор. Ведь, насколько понимаю, это можно квалифицировать, как доведение до самоубийства. И я точно знаю, что две девушки до меня повесились от таких вот грязных игр.
Антон нежно улыбнулся, и мое сердце полностью растаяло. Удивительный мужчина. Нереальный! И что он только нашел во мне – непонятно.
– Ладно, только не злись. Я действительно приложил руку к делу. Но, видишь ли, мои парни ничего не подкидывали, мразь действительно толкал наркоту. Школьники за копейки прятали для него закладки, и потом…
– Достаточно, – чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, вскочила со стула и через секунду нагнулась над унитазом.
Две недели пролетели для меня, как два дня. В больнице подтвердили беременность, я была на седьмом небе от счастья, не в силах поверить в чудо. Однако счастье и беззаботность длились ровно до первого звонка Стаси.
Сначала я умолчала, так как Стасян первым делом огорошила меня своими приключениями в командировке с Матвеем. Частично я знала правду от Антона. Но, услышав о том, что Стася переспала с Горынычем, я едва не подавилась печеньем.
Подруга трещала без умолка и не давала мне вставить и слова, поэтому я решила пока скрыть свою новость. Я все еще не знала, как правильно поступить. В итоге затянула с откровением на две недели.
Сейчас же, закрывая за подругой дверь, тяжело вздохнула. Да, я рассказала ей. Пришлось. Меня рвало пять минут, Стася все это видела и наверняка сделала выводы. Врать было бессмысленно.
Усевшись на кровать, приложила ладонь к животу и ласково погладила его. Я слезно умоляла Стасю не рассказывать Максу ни при каких обстоятельствах. Попыталась осторожно намекнуть ей, что мне не нужны нервные потрясения, а ее брат – одно сплошное нервозное расстройство.
Правильно ли я поступала, понятия не имела. Антон все время напоминал мне, будто пытаясь склонить к признанию, мне надоело каждый раз при встрече искать новые аргументы.
– Что же мне делать? Как правильно поступить?
Взгляд зацепился за нерабочий ноутбук, и в голове вдруг родился план. Прежде чем рассказать, я должна прощупать почву. Может, Антон прав: признавшись, мне станет легче, и ситуация перестанет грызть меня изнутри.
Переодевшись, схватила ноут и ключи от машины, спустилась во двор.
Опять эти противные бабки-сплетницы сидели на лавочке и нагло рассматривали прохожих, словно под микроскопом.
– Здравствуйте, – я надеялась быстро убежать от их внимания, но не вышло.
– Майя, – обратилась ко мне та самая бабулька, которая орала на пьяного Макса ночью: – В последнее время в твоей квартире слишком шумно, а у меня, между прочим, чуткий сон.
Слишком шумно? Мне захотелось рассмеяться, но я сдержала себя и спокойно уточнила:
– Я даже музыку в последнее время не слушаю, телевизора у меня нет, так откуда взяться шуму?
Раньше карга жаловалась на меня хозяину квартиры, Виктор Владимирович обычно просил меня войти в положение, но теперь ведь он за границей, и бабке некому звонить.
Бабуля лишь поджала губы, я ей улыбнулась и пошла дальше, но успела услышать:
