– Ну и? Кто-то из вас, милые девушки, мне объяснит, какая паразитская кошка между вами пробежала?
Мы со Стасей переглянулись. Я успела заметить в ее омутах нескрываемую злобу, поэтому взяла волю в кулак и вымученно произнесла:
– Макс, я должна тебе кое-что рассказать, – было сложно переступить через себя, но договорила, пока не растеряла храбрость: – Я беременна.
– А я-то думал, что-то поинтереснее расскажешь, – колко бросил он, но я была готова к такому повороту.
– Этот ребенок… Он…
– Избавь меня от подробностей твоих похождений.
Жестокие слова, как хлесткая пощечина, мигом вернули меня с небес на землю. Собственно, на другой ответ я и не рассчитывала. Может даже, к этому приложила руку Стася. Но я ее не винила. Возможно, будь я на ее месте, поступила бы так же. Все равно решила рассказать подруге правду про Горыныча, пусть знает, за какого человека она вышла замуж.
– Матвей все равно знал правду, за тобой неделю следил его человек, – сказала, глядя ей в глаза.
Я ждала реакции, хотя бы кивка со стороны подруги – ничего. Что ж… Развернулась, уходя, но в последнюю секунду остановилась. Обернулась.
– Я лишь подтвердила, что ребенок от него. А не скажи я этого, думаю, он нашел бы способ, как выяснить правду.
Теперь я могла уйти со спокойной совестью. Выйдя в коридор, быстро стерла слезинку со щеки и потянулась к обуви.
– Май, подожди! – Стася вдруг вылетела из комнаты, а я непонимающе уставилась на нее. – Пожалуйста, прости меня!
Она кинулась ко мне в объятия, и мы обе расплакались.
– Нет, это ты меня прости! – воскликнула, шмыгая носом.
Я все еще обнимала подругу, боясь, что в любой момент снова потеряю ее. Нет! Не хочу так больше…
– Обе хороши, – подытожила Стася.
Мы не заметили, в какой момент к нам вышел Макс. Стаська отстранилась, она хотела что-то сказать, но не успела, ее брат заговорил первым:
– С вами с ума сойти можно! Ну-ка, марш в комнату! – приказал он сестре.
– А что это ты командуешь?! – Стася встала в позу, пряча меня от грозного взгляда брата.
– Ты у меня сейчас доумничаешься! Давно тебя ремнем лупили?
Какого черта? Я ахнула на заявление Макса, меня обуяла дикая ярость на одного заносчивого блондина. Бить ремнем беременную, он серьезно?
– Только попробуй! – я уперла руки в бока и бросила на Максима озлобленный взгляд.
– Умная нашлась, да? – взбесился он, зато теперь все внимание и гнев перешли на меня.
– Поумнее некоторых буду, – вздернула подбородок.
Я понимала, что бросаю вызов, но ничего не могла с собой поделать. Я уже завелась и не могла по щелчку пальцев успокоиться.
– Значит, я тупой, по-твоему?! – сжимая и разжимая пальцы в кулаки, проорал Макс.
– А может, чайку?
Стася, видимо, хотела сгладить острые углы, но не вышло.
– Не лезь! – грубо отчеканил Макс, а я вновь взорвалась:
– Чего ты к ней привязался? Злость не на ком выбить? Или… – Я сощурилась и ехидно добавила: – Давно своего дружка не выгуливал? Сперма в голову бьет?
Поздно осознала, что перешла черту. Лицо Макса вмиг покраснело от ярости, вены на шее вздулись. Прорычав что-то невнятное под нос, он мгновенно кинулся ко мне и в следующую секунду припечатал к стене. Мне не было больно, Максим даже предусмотрительно прижал ладонь к стене, я как раз слегка ударилась об нее спиной.
Но не испугалась, наоборот… Глаза, в которых плескалась надежда и нежность, снова выбили из-под моих ног твердую почву. Я потеряла себя в бездонных голубых глубинах, забыла обо всем на свете, в эту минуту существовали только мы с Максом.
Прошла долгая секунда, и мы оба забылись в страстном поцелуе, сметающем все на своем пути. Я будто сорвалась с цепи, не отдавая отчета своим действиям. Макс крепко прижимал меня, словно желал раствориться во мне. Или боялся, что выскользну из его рук, не важно.
Было слишком хорошо и губительно. Я ощутила, как голова пошла кругом от опьяняющих действий мужчины, застонала ему в губы. Ладонью он сжал мою попку, срывая с моих губ протяжный стон.
Чувствуя, как от страсти, бурлящей в венах, подгибаются колени, крепче ухватилась руками за шею Максима. Ни я, ни он не желали разрывать поцелуй, Макс аккуратно развернул меня, ему пришлось отстраниться, но лишь на пару секунд. Затянул меня в свою комнату и, захлопнув дверь ногой, снова набросился на губы, как оголодавший.
Я позволяла ему целовать меня ровно до момента, пока Макс не уложил меня на кровать. Он уже пытался стянуть с меня футболку, но я не позволила. Отстранилась от мужчины, убрала от себя его руки, села и попыталась мыслить трезво. Да что со мной творится? Почему я позволила ему поцеловать себя? Почему не отстранилась раньше, не залепила пощечину? Ты что, забыла, как он несколько мгновений назад оскорбил тебя? Опомнись, Майя!
– Прости, – пробормотал он, целуя меня в висок, – когда ты рядом, я теряю рассудок.
И что мне ответить? У меня не было слов. Что теперь, как себя вести? Макс уже знает о ребенке, но думает, что я беременна не от него. Прелесть. Может, так даже лучше? Я ведь могу сказать, что отец – Антон, например.
