Лиля села на стул, а Зина заботливо расчесала подруге волосы и собрала их заколкой.
– Красавица! – оценила Зина, проделав работу. – Хоть замуж отдавай. Слушай, паренёк твой звонил, искал тебя.
– Кто, Денис?
– Ну, да. Пришлось признаться, что ты в больнице, но пока не сказала – в какой именно. Думаю, опять позвонит.
– Передай ему, чтобы не приходил сюда. Я не хочу с ним в больничной палате встречаться. И вены исколоты, все в синяках, и я сама бледная, как смерть. Брови не оформлены… Скажи, пусть не приходит, – попросила Лиля, разглядывая себя в небольшое зеркало, висевшее на двери.
– Ладно, попробую. Но послушает ли он – вот вопрос…
Дэн не послушался, он пришёл.
– Лиля, ты простишь меня? Я так ужасно поступил, сорвался! Мне так стыдно перед тобой! Раскричался, зеркало разбил, – он сразу повинился. – Через день начал звонить тебе, а ты не отвечаешь. Тогда я позвонил в твой офис…
– Дэнька, ты что! Я и не рассердилась. Сама дура была, разозлила тебя своими рассказами. Ты не мучайся, всё хорошо, я поправляюсь. Ты только не ходи ко мне, ладно? Ну, неприятно мне в такой обстановке тебя принимать, – ласково попросила она.
– Хорошо, как скажешь, – нехотя пообещал Дэн. – Тогда я буду звонить, и ждать тебя. Ты только бери трубку, ладно?
– Хорошо, договорились, – мягко сказала Лиля.
Дэн неловко обнял её и поцеловал в щёку. От него веяло физическим здоровьем и свежестью. Он, пожалуй, вообще не ощущал работу своих внутренних органов. У него всё исправно функционировало. Он как наливное яблочко, а она – уже вяленый изюм. Ягодка, да не та. Не виноградинка.
Денис ушёл, а ей вдруг вспомнилась басня, которую она учила перед поступлением в ГИТИС. Она тогда несколько вещей готовила – на всякий случай. Именно эти куплеты Лиля не читала комиссии, но строки сохранились в памяти, и легко всплыли из подсознания.
Жизнь будто сделала затяжной виток, и басня явилась к ней из юности, взбудоражила, подтолкнула к размышлениям. Значит, всё же не зря учила. Пригодилось.
«Что я делаю? Зачем держу возле себя этого милого мальчика? – отчаянно подумала она. – Я краду его лучшие дни, купаюсь в его любви, но это не спасёт меня. Время не повернётся вспять. Что я делаю? Пытаюсь себе доказать, что умную женщину годы только украшают? Увы, это не так. Песок внутри уже сыплется. И это, к сожалению, не шутка. Его вымывают из меня, и ещё не известно, чем всё закончится. Когда тебе по-настоящему плохо, когда неясная боль скручивает тело, то становится не до любовных игрищ. На первый план выходит простое желание – жить. Нормальное функционирование организма кажется наивысшим счастьем».
Несколько дней в больнице повлияли на её мировоззрение. Лиля ощущала себя другой, не такой, как прежде. Болезнь изменила привычный уклад жизни.
– Привет, соседка! – послышался незнакомый голос.
В дверь просунулась неухоженная женская голова неопределенного возраста – заглядывала пациентка из другой палаты.
– Здравствуйте, – сдержанно ответила Лиля.
– Зайти-то можно? – бодро спросила незнакомка.
– Да, пожалуйста, заходите, – пригласила Лиля.
– Дай, думаю, в гости схожу! Посмотрю, как тут, в платной-то палате живётся, – сказала женщина. – А ничего у тебя, уютно. У нас проще, да и бабы храпливые попались. А ты одна, как барыня. И вид из окна симпатичный.
– А я и не знала, что это платная палата, – удивилась Лиля. – Меня на скорой привезли и сразу сюда положили.
– Видно, мест не было, – предположила женщина. – Посижу с тобой, если не возражаешь. Со своими соседками уже всё переговорили. С тобой поболтаем, а то скучно. Кто врач у тебя?
– Пудовкин.
