Оба захихикали. Анна задумалась, есть ли в холодильнике еда.
– Э…
Джеймс вытащил закладку из книги, которую держал в руках. Это был рекламный буклет клиники косметической хирургии. Чтобы уж окончательно развеять сомнения случайного наблюдателя, Анна написала на листке время и дату консультации (которую затем отменила).
– Ой. Не надо, не смотри! – выпалила она.
В обычное время ситуация могла получиться адски неловкая, но сейчас Анна смущалась только отчасти – а отчасти смеялась над этим уморительно жалким зрелищем. Слава богу, что она напилась.
Джеймс сунул рекламку обратно.
– Хорошая сегодня погода, правда? – спросил он.
Оба вновь расхохотались.
– Честно, я ума не приложу, почему у меня нет парня, зато есть пачка любовных романов и адрес пластической клиники. О господи… – Анна задрожала от смеха и зажала себе рот подушкой. – Не хватало только одиннадцати плюшевых мишек в постели.
– Ты накачала грудь и сделала новое лицо, чтобы скрыться от ФБР?
– Нет, я просто хотела удалить родинку. Маленькое пятнышко в виде надписи «Джеймс, не суй свой длинный нос куда не следует».
– Неплохо. Можно послать фотографию в журнал и неплохо заработать. «Моя оригинальная родинка отпугивает мужчин».
Анна вытерла слезы и вздохнула.
– Если тебе так уж хочется знать – а я вижу, что хочется, – год назад я совсем упала духом и решила сделать… подтяжку груди.
Джеймс наморщил нос. Нос, который пользовался бы бесконечным спросом, если бы его изобразили в рекламной брошюре хирургической клиники.
– С какой стати? По-моему, и так неплохо.
– Не знаю… С похмелья стало досадно. Мой бойфренд в универе наговорил мне гадостей. Правда, он говорил гадости обо всем, что касалось меня, так что, наверное, не стоило обращать внимания…
Анна понимала, что детские переживания вселили в нее привычку списывать свои проблемы на внешность. Она старалась избавиться от этой склонности – и подозревала, что ее неряшливый облик отчасти был связан с искренним нежеланием уделять себе много внимания. Из переделки под названием «похудеть» грудь Анны, к сожалению, вышла не без потерь. Когда она сбросила вес, бюст словно сдулся. Анна боялась, что при взгляде со стороны ее грудь выглядит как пустой мешок, цитируя Эгги.
Настало молчание.
– Значит, ты раздумала? – уточнил Джеймс.
– Да, скорее всего.
– Отлично. Это совсем не нужно.
– Откуда ты знаешь?
– Ну, если бы у тебя были настоящие проблемы, ты бы решила их бесплатно, за счет страховки. А если ты хочешь сделать платную операцию, значит, признаешь, что это просто тщеславие.
Джеймс Фрейзер выговаривает ей за тщеславие? Жизнь иногда делает странные повороты.
– А если ты думаешь, что искусственная грудь нравится мужчинам, – продолжал он, – ну, не считая твоего придурка бывшего, – поверь: им все равно.
– Ты шовинист. Считаешь, что я лезу из кожи вон, чтобы привлечь мужчину. А может быть, я стараюсь ради самой себя.
– А разве нет? Если бы твою грудь похвалил Райан Гослинг, ты бы не стала волноваться. Значит, ты хочешь сделать операцию, чтобы угодить вкусам воображаемых мужчин в будущем. Но необходимости в этом нет, ведь они существуют только в воображении.
– Вот за это спасибо.
– Ох… извини, я неправильно выразился. Я имел в виду, что их вкусы и предпочтения воображаемы. На самом деле мужчины – прямолинейные существа. Или женщина нам нравится, или нет. Мы не медлим с вынесением решения и не стремимся взвесить все «за» и «против».
– С каких пор Райан Гослинг стал экспертом по сиськам?
– Ну так покажи их мне.
– Ты серьезно?
Джеймс кивнул, вытирая глаза. Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку.
– Ловко придумано, – сказала Анна, усмехнувшись.
– Это беспроигрышная лотерея. Ты получишь объективное мнение незаинтересованной стороны: или комплимент, или приговор. Прежде чем отказаться, вспомни, что люди, которым ты заплатишь пять штук, будут не так уж объективны.
– С ума сойти.
Интересно… Незаинтересованная сторона. Объективное мнение. И вовсе необязательно так подчеркивать обоюдное отсутствие влечения.
– Ты ведь собираешься показывать грудь посторонним людям в клинике. По-моему, никакой особой разницы.
– Да, безымянным врачам-профессионалам, а не пьяному Джеймсу.
– Ну вот, а я думал, тут-то тебя и подловил. Но предложение остается в силе, если что.
Они снова рассмеялись, и Анна подумала, что нынче вечером речь о частях тела заходила слишком часто.
Джеймс сунул книгу на место, плюхнулся на кушетку и обвел взглядом комнату.
– А что… Надо же, как странно. Погоди… – проговорил он.
Он вытянул шею и уставился в угол, на подставку старенького абажура. А потом встал и двинулся к цели, прежде чем Анна успела спохватиться.
Она протрезвела ровно за четыре секунды. И испытала такой прилив адреналина, что чуть не взмыла над полом.
