– После каждого представления господин не только одаривает всех артистов, но и встречается с одним человеком, которого вознаграждает отдельно. Не волнуйтесь, все дары, оставленные господином, передам я сам. Однако этот человек хочет поговорить с вами и просит встречи. Поскольку господин распорядился выполнять любые его пожелания, я не мог отказать. Согласитесь ли вы выслушать его?
На застывшую от напряжения Пиён произвели должное впечатление слова «господин распорядился» и «любые пожелания», и она кивнула. Служанке даже не пришло в голову, что можно отказаться от встречи. Тогда управляющий Пэ открыл еще одну дверь, которая вела в смежную комнату. Послышалось шуршание шелка – по всей видимости, загадочный человек находился там.
– В таком случае прошу вас подождать несколько минут, пока я передам вознаграждение.
Ключник Пэ вышел в смежную комнату, прикрыв за собой дверь. Там он подошел к столу, раскрыл стоявший на нем большой ларец и вынул несколько отрезов шелка. Однако ларец не опустел: в его нижней части лежали рядами серебряные бутылки. На одну такую серебряную бутылку можно было приобрести дом. Даже во времена диктата военных, когда представители клана Чхве осыпали музыкантов, клоунов и
Пиён не видела, что происходит в смежной комнате, но достаточно пришла в себя, чтобы удивляться необычной секретности вокруг такого простого дела, как расчет с артистами. Однако у послушной служанки не могло возникнуть никаких подозрений.
– Все верно.
Женский голос, донесшийся из-за неплотно закрытой двери, показался Пиён знакомым. Где она могла его слышать? Подумать она не успела, так как дверь отворилась и вошли управляющий Пэ и гостья. Последняя присела в поклоне перед Пиён.
Да, Пиён знала ту, с кем после представлений встречался Ёнъин-бэк. Невероятно широкая шелковая юбка, пышная прическа, усыпанная драгоценностями, притягательный, кружащий голову аромат, темные глаза и сочные красные губы.
– Госпожа, почему вы стоите? Садитесь, иначе мне тоже придется стоять, – произнесла Ок Пуён, как всегда по-особому растягивая слова.
И хотя нянюшка втолковывала Пиён, что
– Неужели вы боитесь меня? – с ласковой улыбкой спросила гостья.
Как только девушка ей подчинилась, Ок Пуён все поняла и теперь готовилась поиграть с этим напуганным птенчиком.
– Вы догадываетесь, о чем я хочу с вами поговорить?
Будто кукла, которой управляет рука кукловода, Пиён медленно покачала головой.
– Мы встречались в монастыре Кванмёнса, вы меня помните?
Пиён медленно кивнула. Словно завороженная, она не могла отвести глаз от прекрасного лица молодой женщины.
Улыбка Ок Пуён стала шире.
– Какая честь для такой, как я! Вы поистине очень добры, я поняла это в нашу первую встречу. Вы разрешили приблизиться к вам, хотя другие благородные дамы злословили обо мне. Я захотела увидеть вас и поблагодарить за великодушие в такой особенный для вас день. Простите, что проявила непозволительную настойчивость.
– Чем же он особенный? – удивленно спросила Пиён, забыв о предписанном ей обете молчания.
Благородная дама не стала бы переспрашивать
– Знаю, как вам тоскливо и одиноко. Я почувствовала это сразу, как только увидела вас у колодца в монастыре Кванмёнса. Как же грустно было думать, что такая добрая и красивая девушка лишена всех удовольствий юности и проводит день за днем в четырех стенах! Но знайте, что сегодняшний день отличается от остальных.
– Отличается?..
– Я уверена в этом, потому что обладаю даром предвидения, пусть и скромным.
Из широкого рукава Ок Пуён вынула шелковый мешочек, расшитый золотой нитью, и достала оттуда крошечную пиалу и селадоновую бутылочку размером с палец, похожую на вытянутую тыковку, середина которой у́же, чем оба края. Из нее она добавила в пиалу несколько капелек пахучего масла. Затем бросила туда же щепотку неизвестного красного порошка, который тоже хранился в мешочке, и стала осторожно перемешивать пальчиком, отчего дно пиалы покрывалось цветными разводами.
Пиён понятия не имела, что все это значит, но в действиях молодой женщины ей виделся магический смысл. Поверив, что
