– Звони ему прямо сейчас, Макс. Если же не получится, я сам отправлюсь в этот чертов амбар. Полиция не будет вечно держать там всех этих бродяг, а мы с тобой только теряем время.
– А ты пока можешь позвонить Лэндисам. Воспользуйся вторым телефоном. Возможно, им уже что-то сообщили относительно машины, в которой уехала Майна. Потом еще раз позвонишь в отдел новостей. Да, и не забудь сказать Лэндисам, что нам нужна фотография Майны. Какая-нибудь из последних.
В кабинете наступила тишина, а затем вновь послышалось позвякивание телефонов. Рассерженная Линдсей вернулась на кухню и начала готовить бутерброды. Через пятнадцать минут она услышала, как хлопнула входная дверь. Вернулась Джини. Сбросив у порога свои заляпанные грязью ботинки, она стала стягивать с себя куртку.
Линдсей смотрела на нее, изумленно открыв глаза. Джини выглядела преобразившейся. Холодный воздух вернул ее щекам румянец, но это было еще не все. В комнату вошла другая женщина. В ее глазах словно светился какой-то огонь, она была преисполнена решимости. И хотя ее манера двигаться осталась прежней, теперь в каждом ее движении угадывались энергия и устремленность. Ошеломленная Линдсей смотрела на подругу, не в силах отвести глаз. Перевоплощение Джини застало ее врасплох, и на секунду она испытала неловкость, подумав, что успела забыть, каким хорошеньким было лицо прежней Джини, как она умела заражать всех своей жизненной силой.
– Где Макс? – без предисловий спросила Джини.
– В кабинете. С Роулендом. – Линдсей замялась. – Поливают тебя на пару, если хочешь знать. Слушай…
– Плевать мне на это. Мне нужно с ним поговорить. Я была в том амбаре. Пошла туда, чтобы посмотреть на бродяг…
– Ты туда ходила?
– Конечно. Более того, они со мной говорили. Я принесла им немного «травки», и это помогло.
– Марихуану? Ты дала им марихуану? А как же полицейские?
– Они смотрели в другую сторону. Это ведь хорошая валюта, Линдсей. В Сараево я постоянно ее использовала. Плюс сигареты, плюс шотландское виски. Это все тоже очень хорошо помогает. Макс…
Джини осеклась. В тот момент, когда она произнесла его имя, на кухню, продолжая спорить, вошли Макс и Роуленд, и для всех четверых было очевидно, что слово «сука», только что произнесенное Роулендом, относилось вовсе не к одной из собак Макса. Увидев Джини, оба мужчины разом умолкли, однако она не обратила внимания ни на выражение их лиц, ни на только что услышанную ремарку.
– Макс, – начала она, – я ходила в тот амбар и разговаривала с бродягами. Майна Лэндис действительно была там и действительно уехала с мужчиной. Они отчалили незадолго до полуночи на украденной машине – новехоньком серебристом «БМВ» пятисотой серии. Мужчину, который увел машину, зовут Стар…
– Серебряный «БМВ»? – Роуленд посмотрел на Макса. – Я слышал об этой машине. Продолжайте.
– Никто не знает, откуда взялся этот Стар и где он обитает. Никто не знает, куда они уехали. Они могли направиться в любую сторону. Стар постоянно в разъездах. На прошлой неделе, например, он был, как утверждает, в Амстердаме.
– В Амстердаме? – резко переспросил Роуленд.
– Да, и вернулся оттуда с большим багажом: «травка», амфетамины, бета-блокеры. И еще какие-то таблетки, которые он называл «белыми голубками». Они, видимо, представляют собой что-то особенное, поскольку за них Стар заломил цену в три раза выше, чем за все остальное. Их у него было немного, и продавал он их крайне осторожно.
Джини умолкла, ощутив воцарившееся в комнате напряжение.
– Я сказала что-то не то? Или чего-то не понимаю?
– Не обращай внимания, – быстро проговорил Макс. – Что еще тебе удалось узнать? Ты получила его описание?
– Стара? Разумеется. Немногим старше двадцати, высокий – примерно сто восемьдесят пять сантиметров, гладко выбрит, волосы черные, до плеч. Сине-черные глаза, волевое лицо. Бродяги – особенно их женщины – называли его настоящим красавчиком. Одевается, как один из них: старое твидовое пальто и все черное. Не расстается с красным шарфом. Может быть кем угодно: англичанином, американцем, европейцем. Национальность его никому не известна.
В комнате повисла тишина. Роуленд, не спускавший взгляда с Джини, пока она говорила, теперь многозначительно посмотрел на Макса. Тот ответил ему понимающим кивком.
– Значит, – заговорил Роуленд, – у нас появилась ниточка, причем очень прочная. Макс, ты звонишь Лэндисам, я – в полицию. Потом я отправлюсь в Челтенхэм. Сегодня утром о пропаже этого «БМВ» заявил человек по имени Митчелл. Полицейские допрашивали его при мне. Если повезет, я еще застану его там.
Роуленд направился к кабинету Макса, но на полпути остановился, словно ему в голову пришла неожиданная мысль, обернулся к Джини и спросил:
– Хотите поехать со мной?
– Да, конечно, – ответила та.
Стоявшая в углу всеми забытая Линдсей горько вздохнула и отвернулась.
