- А Эрик что, не зайдет? - спросила она у Евы, когда та вернулась.
- У него заседание футбольного клуба в Крессли, - сказала Ева. - Он заедет за мной на обратном пути. Тогда, может, и заглянет на минутку.
Мать смотрела на дочь - та сняла с головы платок и подправила пальцами каштановую шевелюру со свежим перманентом.
- Занятой молодой человек, этот твой Эрик.
- О, за ним не угонишься - его так и рвут на части.
Ева сняла толстое твидовое пальто. Под ним оказалось темно-зеленое шерстяное платье. Вокруг высокого ворота вилось ожерелье из поддельного золота, запястье Евы украшал такой же браслет. Дух преуспеяния и благоденствия вошел вместе с ней в жалкую комнату.
- На прошлой неделе его сделали мастером, - сказала она с легкой гордостью в голосе.
- Повысили, значит, да?
Ева приподняла на бедрах юбку, чтоб не вытягивалась сзади, и села в кресло отца. Она сняла меховые зимние сапоги и положила на решетку очага ноги в нейлоновых чулках.
- Рано или поздно он станет управляющим, - сказала она. - Все говорят, что уж очень он толковый.
- Приятно слышать, когда молодой человек в гору идет, - сказала ее мать, - а особенно если этот молодой человек имеет к тебе отношение.
Ева провела ладонями по икрам и приподняла подол платья, чтобы погреть колени. Она была худенькая, тоненькая, зябкая - она вечно мерзла зимой в этом доме. Протянув руки, она пригнулась ближе к огню.
- Бр-р-р! Ну и погодка... Можно живьем замерзнуть.
- Надеюсь, с твоим Эриком ничего не случится на мотоцикле.
- О, за него можно не беспокоиться. Он ездит осторожно. И потом он сегодня с коляской - в такую погоду оно лучше... Ты что, порезалась? - спросила она, только сейчас заметив повязку на руке матери.
Миссис Скерридж рассказала, что случилось, и Ева промолвила:
- Смотри, это не шутка. Еще заражение начнется.
Миссис Скерридж передернула плечами: подумаешь.
- Это всего лишь царапина. Я ее смазала мазью. Через день-два пройдет...
- Мне нравится твое платье, - сказала она немного погодя. - Новое?
- Ну, как тебе сказать? Я надевала его раза два или три. Я купила его в Лидсе, когда мы ездили искать мебель. Увидела в витрине у Крестона - ну, знаешь, в районе Бриггейт, - и уже глаз оторвать не могла. Эрик заметил, что я на него загляделась, и купил. Я понимала, что мы не можем позволить себе такую трату, когда у нас такие расходы с переездом и прочее, но он меня уговорил. - И она рассмеялась от удовольствия, какое доставляет каждой женщине щедрость мужа.
- Вы что же, уже переехали, значит?
- Да, слава богу. Правда, пройдет еще немало времени, прежде чем мы устроимся: ведь все такое новое. Но мы точно в раю после нашего прежнего жилья.
- Да, уж наверно. Но ты ведь, кажется, ладила со своими хозяевами? У тебя никогда не было с ними неприятностей?
- Что ты! Конечно, никогда. Ну, бывало, скажешь там слово-другое, но миссис Уолшоу - женщина сдержанная, настоящая леди, так что лаяться она ни с кем не станет. У нее, правда, такая манера смотреть на всех свысока - мне это не по душе. Но уж очень ей Эрик нравился - у нее с мистером Уолшоу никогда не было детей - и она, видно, считала, что нет такой девушки, которая была бы под стать ему. Нет, с миссис Уолшоу невозможно поссориться. Она настоящая леди. По ней никогда не скажешь, что разбогатела она, торгуя рыбой с картошкой и сдавая комнаты постояльцам.
- Да, люди бывают всякие... Значит, у тебя было много дел сейчас, да?
- Ой, ты и представить себе не можешь сколько. Надо было все вымыть, и покрасить, и купить мебель, и сшить занавески - целый месяц на это ухлопала. Зато у нас такой чудесный дом, мама. Когда Эрик уходит на работу, я частенько хожу по комнатам и все говорю себе: это в самом деле наш дом. И никак поверить не могу. Все мне кажется: вот проснусь утром, открою глаза и увижу, что я снова лежу в комнате миссис Уолшоу...
Они немного помолчали; Ева потирала ноги, протянутые к огню. Потом миссий Скерридж заботливо спросила:
- А тебе не... А ты не боишься, что вы немного зарвались, а? Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать: не слишком ли большие вы взяли на себя обязательства.
- Ну, что ты! - сказала Ева. - За нас можешь не беспокоиться. Мы все время откладывали с тех пор, как поженились. И мы оба работаем. И Эрик, пока жил холостяком, приучился к аккуратности. Он не разбрасывается деньгами, как многие другие. Нет, за нас можешь не беспокоиться. Теперь нам, конечно, придется, поужаться, но мы вылезем, можешь не сомневаться.
- Ну, тогда ладно, - сказала, сразу успокоившись, мать. - Ты свои дела знаешь лучше меня. А я только рада, что ты наконец устроилась в собственном доме.
- И ты теперь сможешь навещать нас, когда захочешь, - сказала Ева. - Это недалеко - всего каких-нибудь полчаса на автобусе из Крессли.
- Да, надо будет как-нибудь выбраться. Вот выдастся погожий денек - непременно к вам загляну. Только бы погода установилась хорошая.
Ева подставила огню колени.
- Ну, -сказала она,- а ты как живешь?
Миссис Скерридж слегка пожала плечами.
