Она переживала, что Мэтту приходилось сидеть дома с сестрой. Все-таки он был студентом. Ему полагалось гулять и веселиться. Не то чтобы он производил впечатление человека, который жаждет пить пиво из бочки, стоя на ней на руках, но все-таки. Возможно, по пятницам где-нибудь проходил конкурс орфографии для физиков. Он мог бы вернуться оттуда с красивой лентой на груди в награду за то, что правильно написал слова «аннигиляция» и «нейтралино». Почему он так возился со странными потребностями Селесты? Почему этим домом заправлял Картонный Финн? Джули чувствовала: что-то здесь не так. Мэтт был славным парнем и заслуживал лучшего. Но сейчас она все равно ничего не могла с этим поделать. Возможно, ей удастся придумать что-нибудь со временем.
– Если свидание окажется ужасным, я позвоню тебе, чтобы ты меня спас. Нужно придумать кодовое слово, по которому ты поймешь, что я в свиданческом аду, – сказала Джули, сделав шаг к двери. – Что-то такое, на что ты точно откликнешься. О, придумала! Я назову имя какого-нибудь скучного математика. Так что если я позвоню и упомяну Фибоначчи, лети за мной пулей!
– Банальный выбор, но ладно.
Джули бросила на него возмущенный взгляд. Боже, как же он иногда ее раздражал.
– Тогда пусть будет Карл Гаусс.
– Эм, как скажешь. Но опять довольно предсказуемо.
– Значит, я удивлю тебя. Придумаю что-нибудь гениальное. Ты только подожди.
Мэтт откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и улыбнулся.
– «…Едва дыша и с трепетным смиреньем», – процитировал он.
Джули склонила голову набок.
– С литературно грамотным «смирением» или оригинальным колким шекспировским «смиреньем»?
Мэтт подмигнул ей.
– Букву «и» забери себе.
Хм. Значит, он вдобавок ко всему разбирался в пьесах Шекспира. Джули на секунду замерла, а потом вышла из комнаты.
– Пока, Мэтт. Возможно, я напишу тебе эсэмэску шрифтом «Webdings» и расскажу, как проходит мой вечер. – Ее каблуки застучали по ступенькам.
– Каким именно? Есть три разных вида шрифта «Webdings».
– Я скомбинирую их на свой вкус!
Она вышла на крыльцо и спустилась по ступенькам. Обернувшись налево, Джули тут же увидела свет фар и махнула рукой. Машина немного набрала скорость, а потом снова замедлила ход перед домом Уоткинсов.
Сет затормозил и, стоило машине со скрипом остановиться, выскочил с водительского сиденья.
– Джули! Я тебя нашел! – Он обошел автомобиль и обнял ее.
– Я рада, что тебе это удалось.
Наверное, придя на свидание, странно в первую очередь замечать запах человека, но, стоило Сету ее обнять, она не смогла устоять и вдохнула его аромат. Он пах мужчиной. Нет, не потом и дешевым одеколоном. Это был привлекательный, дерзкий, сладкий запах. Джули понравилось ощущать на себе его руки – он держал ее нежно и в то же время уверенно, но не чересчур страстно.
Сет отстранился и открыл ей дверцу.
– Я отлично повеселился, петляя по закоулкам Кембриджа. Надеюсь, ты не подумала, что я тебя продинамил?
Джули села в машину и пристегнулась.
– Не волнуйся из-за этого.
Сет переключил передачу.
– Я такой дурак. Записал твой адрес на бумажке – притом, что у меня самый отвратительный почерк на свете. В общем, я никак не мог разобрать, какую цифру написал – то ли двадцать один, то ли семьдесят один, то ли двадцать семь, то ли… Ладно, теперь это уже не важно.
– Ты не дурак, но кстати о глупостях, – начала Джули, повернувшись к нему. – Я только что узнала невероятно странную штуку. Ты знал, что существуют шрифтозадроты?
Сет широко улыбнулся.
– Дай угадаю. Это люди, которых заводят бесчисленные грани великолепного мира, имя которому печатный текст?
– Именно! Это один из подвидов гиков. Или ботанов. Не уверена, как именно выглядит их классификация.
– Меня немного пугает, что ты об этом знаешь.
– Меня тоже, – согласилась Джули. – Меня тоже.
– Пожалуйста, не выпрыгивай из машины, но я должен честно тебе признаться: я не шрифтозадрот. И вообще не гик.
– Ты только что заслужил еще один бонусный балл.
– Всего один? – Он улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой и завернул на центральную улицу.
– Ладно. Пять баллов.
– Так-то лучше.
Джули встала на цыпочки, отчаянно пытаясь достать спортивную сумку с верхней полки шкафа. Наконец ей удалось зацепить пальцем лямку и сбросить сумку прямо себе на голову. Она терпеть не могла путешествовать, и, если судить по тому, с каким успехом проходили сборы в дорогу, поездка ей предстояла веселая. Чего только стоила толкотня в аэропорту накануне Дня благодарения. Сейчас же она лихорадочно пыталась засунуть все свои вещи в одну сумку, чтобы не нужно было сдавать чемодан в багаж.
