Джули понимала, что от ежеминутного выглядывания в окно Селеста не окажется дома быстрее, поэтому она решила присесть на диван в гостиной. Может, все было не так плохо. Мэтт чересчур остро реагировал на все, что касалось его сестры. А еще он считал Селесту слабее, чем та была на самом деле. И все-таки у Джули живот сводило от ужаса: ей не терпелось, чтобы они приехали домой, и в то же время она боялась посмотреть им в глаза.
Наконец «Вольво» остановился у дома. Распахнув входную дверь, Джули наблюдала, как Мэтт обходит машину и открывает пассажирскую дверцу. Это было невыносимо, и на мгновение она отвела взгляд, пытаясь собрать волю в кулак. А в следующую секунду Мэтт уже поднимался по ступенькам с Селестой на руках, и в его глазах читалась жуткая смесь ярости и страха. Его сестра – и ее подруга – сейчас казалась совсем малышкой: она обхватила руками его шею, уткнулась головой в футболку и дрожала всем телом, рыдая взахлеб. В ее плаче слышалась невыносимая боль.
Сердце Джули раскололось на части.
Селеста была разбита.
Пройдя мимо Джули, Мэтт отнес Селесту в ее комнату. Джули пошла за ними, но дверь в спальню захлопнулась, не успела она подняться по лестнице.
Картонный Финн. Он остался в машине. Джули выбежала на улицу и вернулась с сумкой Селесты. Поднявшись на второй этаж, она остановилась в коридоре и завозилась с молнией. Как же она надеялась, что это хотя бы немного поможет. Она положила Картонного Финна на ковер и стала медленно его собирать, тщательно закрепляя шарниры, чтобы он не захлопнулся обратно. Смахнув с глаз слезы, она поставила Картонного Финна на ноги. Рыдания за дверью становились все громче и отчаяннее. Джули прикусила губу и посмотрела на Картонного Финна, вообразив, что сейчас здесь появится настоящий Финн, успокоит сестру и положит конец всему этому кошмару.
«Ты просто обязан вернуться домой. Обязан вернуться, – повторяла она про себя. – Я прекрасно знаю, что дело тут не только в разлуке, но ты обязан вернуться домой ради нее».
Джули осела на пол, подтянула колени к груди, опустила голову и начала раскачиваться. Ей казалось, что прошла целая вечность, пока плач Селесты не начал утихать. Теперь из комнаты доносился голос Мэтта, утешавшего сестру.
Дверь открылась, и Джули вскинула голову вверх.
– Мэтт? Боже мой. Я не знаю, что…
Он жестом попросил ее замолчать.
– Ничего мне не говори. Иди к ней. Она хочет тебя увидеть.
Она встала и аккуратно подняла Картонного Финна. Из-за шарниров он стал казаться очень хрупким – словно пазл, который склеили скотчем. Селеста производила точно такое же впечатление. Пройдя мимо Мэтта и оказавшись в комнате, Джули опустила Картонного Финна рядом с кроватью. Селеста повернула кудрявую голову и протянула Джули руку. Та взяла ее и опустилась на колени.
– Прости меня. Это все моя вина. – Задыхаясь от слез, Джули убрала локоны с лица Селесты.
– Мне уже гораздо лучше, – сказала Селеста с удивительным спокойствием. – Джули, тебе не за что извиняться. Это я должна просить у тебя прощения.
– Что? За что тебе передо мной извиняться?
– Я тебя подвела. Ты, наверное, ужасно во мне разочарована.
– Такого никогда не случится. Ты не можешь меня разочаровать. Ты вела себя так храбро. Храбрее, чем я. А я слишком на тебя давила.
– Это совершенно не соответствует… – Селеста подтянула одеяло повыше. – Это не так. Я сама хотела пойти.
– Я знаю. Но все-таки это моя ошибка. Еще не пришло время. Мы добавили слишком много шарниров сразу.
Селеста зевнула и перевела взгляд на Картонного Финна.
– Нет. С шарнирами все в порядке, но вот сложенный и спрятанный в сумку Финн не всегда помогает. Особенно ночью. В это время мне труднее всего без него обходиться. Но это пока. Мне легче, когда он рядом, Джули. Я понимаю, что подобное лекарство подходит не для всех, но меня он всегда успокаивает.
Джули кивнула.
– Я знаю. Хочешь верь, хочешь нет, но меня такое лекарство тоже успокаивает.
– Я тебе верю. Теперь мне надо поспать. Пожалуйста, передай Мэтти, что я уже не так огорчена. Теперь мне гораздо спокойнее.
– Хорошо, передам. – Джули наклонилась к Селесте и крепко ее поцеловала. – Увидимся утром. – Она вышла из комнаты, посылая девочке воздушные поцелуи – как будто укладывала спать малыша.
Мэтт стоял в коридоре, прислонившись к стене. На его лице было холодное, отсутствующее выражение.
– Не подходи ко мне. Я не могу сейчас с тобой разговаривать.
– Мэтт… – взмолилась Джули.
– Ради бога, не разговаривай сейчас со мной. Не надо.
– Мне так жаль. Ты даже не представляешь, насколько.
– Ничего не хочу слышать. Не говори мне ни слова.
– Мэтт, ты же знаешь, я люблю Селесту и я никогда бы не сделала ей ничего плохого.
– Но вот сделала же.
– Дай мне, пожалуйста, еще раз объяснить, почему…
